Книга Железный Аспид. Мир, страница 92 – Н. Мар

— Продолжайте.

— Другое дело — объединение магнетаров. Я бы установил барьеры, а союзники использовали бы их как транзит для ударов по всем известным и неизвестным, прошлым и будущим врагам. Ну, да полно фантазировать, — спохватился робот, игриво улыбаясь магнуму. — Гений рождается раз в тысячу лет. А новая тысяча еще не истекла.

— Даже если бы это было возможно… Даже если Вам вернули бы трон… Совет миров не позволил бы машине управлять таким оружием. Всех это раздражает, но гуманизм — религия имперцев.

— Ошибаетесь. Посмотрите, что они творят. Готовы убить миллионы из мести за одного. Империя возвела меня в принцип. Я — их религия.

Синтетик шагнул к порогу, но клинкет перед ним захлопнулся. Смачно щелкнула блокировка.

— Попался, — прозвучало над ухом.

— Кто из нас?

— Вы — в клетку, я — на крючок, — шчер отступил и поманил за собой андроида. — Пройдемте в мое логово. Предисловие будет долгим, а стрихито — крепким.

В противоположной стене зала была скрытая дверная панель. Лешью Лау вел синтетика долгими коридорами имперского крейсера, по мертвым телепортам. Люцерверы забились по углам и горели скудно. Эйден не называл Ри душой корабля, скорее «душителем», но сейчас ее здесь отчаянно не хватало. Личный кабинет магнум обустроил в радиорубке. Хотел контролировать связь? Крыльев на стенах не было: значит, сюда не водили гостей. Шчер подал стрихито — бурый коктейль из орешков чилибухи с мятой — и андроид почувствовал себя, как дома. Хозяин ко всему позаимствовал имперские бокалы из корабельных запасов.

— Вы знали, Эйден.

— Нет, я… не догадывался, я верил. Все эти годы мы жаждали этой встречи.

— Как и обещал, начну издалека. Я расскажу об одной загадочной и древней планете. Вы помните легенду о Лане? Прекрасной богине, прародительнице миров?

— В нашей интерпретации она Лея.

— Это не важно. Лана сверкала и светилась, а в ее волосах пылали звезды. Она летела во тьме, завернутая в кокон из паутины.

— Из сияющих волос, но это, наверное, тоже неважно.

Магнум улыбнулся:

— Мы пауки. Для нас кокон был из паутины. Но Вы правы, это пустяк. Так вот, у Ланы было трое детей. Старшую дочь звали Арахна, она управляла хозяйством. У средней — Белой вдовы — в груди билось черное-черное сердце, и она жила далековато от сестер. О младшем сыне известно только имя: Триантул. Имена в имперской версии подобны нашим, если я не ошибаюсь?

— Да. Анаконда, Молочный полоз и Тритон.

— Понимаете значение легенды?

— Я знаю лишь то, что известно хронистам Ибриона. Лана-Лея с волосами из паутины — не что иное, как сверхскопление Девы в суперкластере Ланиакея. Отсюда кластер и правда в напоминает то ли нити, то ли волокна. Здесь живут все известные расы, и мы в том числе. По меркам вселенной это колыбель наших цивилизаций.

— Превосходно. Но это не конец легенды. Белая вдова полюбила, и ее предали. Говорят, ее черное сердце пронзили кинжалом. Но она не умерла, а родила сына. Паука.

— У нас — химеру о трех головах.

— Нет, слушайте дальше, это уже важно! Паука, Эйден! Паука: с восемью ногами и ледяным сердцем. Сын подрос и начал отползать от матери. В первый день он уполз недалеко. Он обжегся и вернулся обратно. Во второй день — чуть дальше. Но оказался в пустыне и захотел пить. Вернулся опять. На третий день он уполз далеко и уже не вернулся. Так появилась таинственная планета. Понимаете, какая?