Книга Железный Аспид. Война, страница 88 – Н. Мар

— Слушай, ты выбрала таллий из-за высокой токсичности?

— Вообще-то из-за низкой температуры плавления. Позаботилась, чтобы ты не застыл на морозе.

— Это на Бране-то?

— Представь себе. Кстати о заботе. Я не понимаю… Ты рисковал, чтобы спасти меня, хотя мог просто отнять репликаторы. — Далее она напряженно подбирала слова. — Значит, у тебя все же есть программа заботы о человеке?

— Понятия не имею, с утра не было. — Не отрываясь от коктейля, Эйден уколол бедро ассистентки иглой, которую еще держал в руке. Тонкий стержень вошел на всю длину, Самина вскрикнула и вскочила со стола. — Видишь, и сейчас нет.

Боль, кажется, замешалась на удовлетворении от реакции императора. Это был не слишком болезненный, но более чем ясный знак того, какой вопрос не следовало задавать.

— Я вовсе не рисковал. В отличие от тебя. Как бы обидно ни звучало, но на данный момент моя жизнь и для Харгена, и для эзера гораздо важнее твоей.

— Мне не обидно, ты прав насчет отчима, — Самина вернулась на свой краешек. Не туда, где он все еще был теплым, а чуть дальше от андроида. — И я не хочу больше воевать с тобой, Эйден. Даже на словах. Давай дружить.

Император окинул ее странным взглядом.

— Знаешь, я вдруг понял, что дружбы между нами не выйдет.

— Значит, тебе больше не нужна информация, которую я достала? — скрыть разочарование вышло на удивление легко. С кем поведешься…

— А есть что-то интересное?

Самина вынула из кармана девайс и протянула роботу.

— Увы, не об оружии. Я не так много успела просмотреть, но тут есть одна история. Она относится к периоду, когда на Бране еще были травоядные. У фермера начался падеж скота из-за паразитов, которые слишком напоминают уроборос. Конечно, есть у меня сомнения в правдивости его рассказа, потому как начинается он со слов «была звездная ночь». Но описание симптомов — это что-то, земледельцу такое не выдумать! Может, тебе удастся отделить зерна от плевел.

— Спасибо. Я изучу это к началу рабочего дня, — андроид допил ртуть и вернул термос Самине. — Все. Мне гораздо лучше, но теперь со мной нельзя целоваться минут пять. Отравишься.

— Каланхоэ шизофилла, я не целуюсь с роботами!

«Зато поддаюсь на их провокации».

Эйден смеялся. И хорошо, если над каланхоэ.

— Почаще повторяй это себе.

— Боже, я решила бы, что ты флиртуешь, не будь ты машиной.

— А вот это почаще повторяй мне, — отмахнулся андроид. — Обоюдной неприязни нужна подпитка.

— Всем кристально ясно, что машины бездушны. Это аксиома.

— И тебе кристально ясно? Взгляни-ка сюда. — Эйден шагнул к рабочему столу, открыл контейнер с реактивами и достал несколько пробирок. Жидкости в них были одна к одной — все без цвета и запаха. Самина колебалась, но любопытство взяло верх, и она тоже подошла.

— Я смешаю твою душу в этом стакане, ты не против? Он немного пыльный, ну так ведь и ты не вчера родилась.

Самина демонстративно зевнула и прищурилась. Эйден продолжал.

— Спиртовой раствор тимолфталеина и немного воды. Твоя душа пока что прозрачна и безобидна. Эм-м… если не злоупотреблять ею. А это, — андроид откупорил другую пробирку, — еще один кристально ясный раствор. Добра же или зла — мы пока не знаем, потому что эти понятия обретают смысл только в человеческой душе.

Он капнул немного бесцветного реактива в стакан, и прозрачная жидкость в нем стала ярко-синей.