Книга Железный Аспид. Война, страница 12 – Н. Мар

В запале он нарезал круги по лаборатории и размахивал папкой.

— Мы не просим впускать анархию в их мозги, нет! Но позвольте им выходить за рамки стандартных программ. Их мозг куда совершеннее нашего! Так пусть сами пишут для себя биоскрипты или как это называется… Что я хочу сказать: до тех пор, пока мы не позволим андроидам развиваться самим, мы не получим от этой индустрии ничего полезного, ничего по-настоящему уникального!

— После полусотни таких версий я уже не верю в развитие здоровой личности у машины. С открытой операционной системой они просто срываются с цепи! Помнишь, сколько раз приходилось вызывать охрану? Я уже давно работаю без прежнего энтузиазма…

— А я вижу, что как раз это и приносит, наконец, плоды, — отрезал герцог и перешел к делу. — Когда начнутся основные испытания нашего чуда?

Гервин встрепенулся и развернул журнал.

— Так… На завтра я запланировал окончательное пробуждение, осмотр и предварительный опрос, а первый тест — послезавтра в одиннадцать.

— Я зайду посмотреть. В последние годы это уже превращается в хобби.

— М-м, пожалуйста… — рассеянно согласился профессор и проводил старого приятеля к выходу. — Но ты не обнадеживайся, вряд ли мы увидим что-то новое.

Через два дня ровно в одиннадцать герцог сидел в лаборатории, через зеркальное стекло наблюдая за первым тестом андроида. В небольшом помещении находились пятеро — Гервин Эммерхейс, его испытуемый и три огромные, ярко-красные многоножки в террариуме. Если бы не пластиковая неподвижность в позе робота, могло показаться, что за столом два обычных ибрионца — лет сорока пяти (весьма строгий) и почти вдвое младше (совсем никакой). Живы были только глаза андроида, но взгляд, которым он сканировал Гервина, оставался мертвым. Всё шло как обычно. Как и пятьдесят раз до этого.

— Доброе утро, профессор Эммерхейс, — поздоровался испытуемый.

Ученый вздрогнул. Он всегда первым начинал разговор, ведь на вторые сутки после активации роботы еще были слегка заторможены.

— Доброе… Эйден. Сегодня у нас первый и самый важный тест. Сейчас я озвучу его условия. Ты готов?

— Я готов, — был нейтральный ответ.

— Итак, Эйден, — начал профессор, берясь за планшет, хотя легенду первого испытания он давно знал наизусть, — год назад ибрионцы колонизировали Фарадум — планету, наводненную хищными членистоногими. Самыми агрессивными из них оказались вот эти многоножки. — Андроид, не поворачивая головы, бросил взгляд на террариум, где те деловито шуршали, а Гервин продолжал. — Главное их оружие — небывалая скорость передвижения. Гораздо большая, чем у среднего человека. Таким образом, при встрече с красной сколопендрой еще никому не посчастливилось уйти живым. Но так как мы не можем подвергнуть многоножек… хм, геноциду, нам хотелось бы заменить их искусственно выведенными — с меньшим числом ног. Тогда они побегут медленнее, и человеку перестанет грозить опасность.

Гервин перевел дух и обнаружил, что отчего-то занервничал. Он встал из-за стола и зашагал по кабинету:

— Кроме того, чтобы не лишать сколопендр возможности и дальше успешно охотиться, мы бы хотели ограничить их скорость тремя ярдами в секунду. Но, к сожалению, мы пока не располагаем данными, сколько конечностей нужно оставить многоножке. В лаборатории Фарадума выяснили, что ее скорость непропорциональна числу ног, так как на разных сегментах тела они разной длины и толщины. У тебя есть тридцать минут для того, чтобы выяснить, на скольких лапках и на каких именно сегментах тела сколопендра побежит с нужной скоростью. — Профессор Эммерхейс указал на подопытных. — Вот тут многоножки… заметь, всего три: это условие теста. Вот тут резервуар для оторванных конечностей, а вон там — можешь выпускать их, чтобы измерять скорость. Удачи. Я вернусь через… 29 минут и 59 секунд.