Книга Церковь Таможенного Союза, страница 60 – Юлия Зонис

Птица, обогнав его, полетела к поляне с костром. На поляне было многолюдно. Более трех десятков воинов, обряженных в набедренные повязки и ожерелья из когтей, измазанные белой глиной так, что она напоминала пятна на звериной шкуре, выстраивались в круг. Похоже, для какого-то ритуала или священной пляски. В правой руке они держали костяные ножи, а на левой у каждого было что-то вроде когтистой перчатки. Двое воинов постарше в центре круга, один в пышном головном уборе из перьев цапли, второй – с наброшенным на голову капюшоном из шкуры пятнистого зверя, с ножами из вулканического стекла, мерно раскачивались и то ли пели, то ли рычали. Третий, в таком же зверином убранстве, бросал в костер пучки резко пахнущих и быстро горящих трав. Над поляной стлался пряный, приторно-терпкий дым.

Птица-Сова желала убраться прочь, но Линда-Сова заставила ее кружить над поляной и смотреть, как два воина в центре пускаются в пляс, стараясь нанести друг другу удары, как круг из бойцов с костяными ножами начинает медленное, а затем все более быстрое движение посолонь, как колдун у костра палит новые травы. Было что-то еще в этом царстве огня, дыма, человеческих тел и теней, что-то, что беспокоило сову и ерошило самые мелкие перышки. То ли поднявшийся ветер. То ли отдаленный рык, идущий из джунглей или, скорее, из-под земли.

Что-то приближалось.

Жрецы-воины наносили друг другу быстрые неглубокие раны, чертя на груди у противника некий знак. Темп пляски убыстрялся. В это время в зарослях, окружавших поляну, возник Варгас. Он был невидим за рыжим кругом огня, такая же тень, как древесные стволы, невидим и полон любопытства.

«Уходи», – шепнула Птица-Сова.

Она чувствовала, как приближается тот, из-под земли, с чертами зверя и человека, она знала, что это страж подземного мира, и горе тому, кто попадется на его охотничьей тропе. Джунгли содрогались от его поступи.

— Уцана-Уби! – взывали воины.

— Уцана-Уби! – шипели, сгорая в костре, травы.

И ветер с гор называл его имя.

«Беги!» – мысленно крикнула Линда, обращаясь к Варгасу.

Она вложила в этот мысленный крик все силы, и обычного человека он отбросил бы от костра, в темноту, в глубину леса, как можно дальше от этой проклятой поляны и того, кто приближался.

Однако эсбэшник лишь досадливо отмахнулся от назойливой птицы – с такой силой, что разум совы и разум Линды разделились, и ее вновь швырнуло на заросшую лиственницами площадку в скалах.

Кругом была ночь, опоясанная изумрудными полосами северного сияния. В нем таяли две чахлые луны, огромной тенью нависала гора. В лесу, далеко внизу, горела оранжевая искра костра, и доносился отдаленный рокот, переходящий в истошные вопли. И больше ничего.

— Чтоб ты провалился, упрямый тупица, – тихо пробормотала Линда.

Она потянулась, пытаясь снова нащупать Варгаса, но ночь была пуста. Даже сова исчезла. Крики со стороны костра усиливались.

Уцана-Уби, один из четверки братьев, родившийся из шерсти на хребте Мировой Гиены, Белый Ягуар, искал сосуд для воплощения, чтобы достойно сразиться с чужаком. Он знал, что чужак пока не набрал полную силу, и спешил, не желая дожидаться остальных. Если сердце Одиночки не придется делить с братьями, вся сила достанется Белому Ягуару, и власть его укрепится. Возможно, удастся наконец-то проучить Икстли, Черного Змея, владыку вод, который раз за разом вторгался в его подземные владения, отъедая по кусочку сладкой силы-ашшрабе, той, которой питались подобные им. Одиночка тоже был частью этой силы, и в нем ее было много. Очень много, ведь он пережил свой мир.