Книга Церковь Таможенного Союза, страница 161 – Юлия Зонис

Комендант от этого почему-то затрясся, но беспрекословно проблеял, что сам проводит господ инспекторов.

В этот момент в кабинет ворвался никто иной, как командующий базой майор Огилви в сопровождении нескольких вооруженных солдат. Видимо, секретарь быстро очухался и поднял тревогу. Увидев Варгаса, майор мгновенно переменился в лице – точнее, с его лица, только что весьма решительного, исчезло всякое выражение, – и в ответ на восклицание нашего командира “А вот и почетный эскорт!” он только деревянно кивнул.

Я замечал такое за Андреем раньше. Иногда его охватывает нечто вроде приступов черного, злого веселья, и тогда лучше держаться подальше. Не то чтобы в узких коридорах базы у нас была такая возможность. Обычно такое веселье предшествует крайне недобрым событиям, и этот раз не был исключением.

Мы сели в две вагонетки, едущие по рельсам – в пределах базы это основное средство перемещения, как в старых фильмах про жизнь рудокопов, – и двинулись к выходу. Добрались таким образом до лифтовой платформы, выгрузились, спустились на несколько уровней, миновали удивленную охрану…

И мой комм разразился яростным писком. Видите ли, у меня там встроенный счетчик Гейгера, который тревожно потрескивал с самого начала нашего пребывания на Ониксе. Фоновая радиация в скалах чуть завышена, но ничего особо фатального. Я просто поменял настройки, поставив счетчик на беззвучный режим, но, учитывая возможные очаги, настроил его на звуковой сигнал при двадцатикратном превышении безопасного уровня, то есть при десяти микрозивертах. Сейчас счетчик показывал сто пятьдесят.

— Отключите, – прошипел Варгас, обернувшись ко мне.

— Но…

— При кратковременной экспозиции не пострадаете.

Я послушался. Наша охрана, кажется, даже не обратила внимания на этот сигнал тревоги в своем трансе.

Жилые уровни рабочих выглядели… не слишком жилыми. Тесные грубые переходы, каморки, как тюремные, которые служили им спальнями и куда набивалось по двадцать человек, узкие койки в несколько рядов, низкие потолки, явно неисправная система вентиляции. Пахло тут отвратительно, дышать было невозможно, и это еще верхние помещения, а не сами шахты! Уровень радиации достигал двухсот пятидесяти – трехсот микрозивертов в час. Сразу не убьет, но за несколько месяцев или лет наверняка. Что творилось ниже, не хотелось и думать. Половина их кашляла, многие харкали кровью, кожа пожелтела. Большинство облысело. Но главным открытием было не это.

Все рабочие и шахтеры явно принадлежали к одному фенотипу. Невысокие, коренастые, приземистые, с азиатскими – будь они землянами – лицами. Только они не были землянами. Идя по этим адским коридорам, которые выглядели куда хуже, чем явленная нам в видении Мунташи преисподняя, я раз тридцать проклял себя за тупость. Я довольно внимательно изучил имеющуюся информацию о двух планетах системы Проциона, о кочевниках и странном пещерном племени, населявших Опал, о климатических условиях и горных разработках Оникса. И упустил один очевидный факт – притом что в шахтах и на заводах работало около двухсот тысяч персонала, ни на Опал, ни на Оникс не был отправлен ни один ковчег с сеттлерами из метрополии. Ни одного землянина или марсианина, кроме военных.

Теперь очень многое объяснилось.