Книга Церковь Таможенного Союза, страница 145 – Юлия Зонис

— А вам-то это зачем?

— Допустим, в академических целях. Может, я хочу доказать несостоятельность копенгагенской интерпретации^[19] и продемонстрировать теорию Эверетта в действии.

Кардинал привстал в кресле и выставил острый подбородок в редких седых волосках.

— Варгас, вы что-то задумали.

— Если и задумал, то не против вас или Земной Конфедерации.

После небольшой паузы он добавил:

— Признайтесь, Роберто, я вам не нужен на Земле. Вы не знаете, на что я способен.

Кальдерра вновь опустился в кресло и вернулся к своему извечному ритуалу протирки очков. Не глядя на Варгаса, он негромко проговорил:

— Хуже, Андрес, другое. Вы сами не знаете, на что вы способны. Я даже отдаленно не представляю, на что способен ваш племянник, но для нашего мира он – несомненное благо. А вот вы…

Он опустил очки на стол и развел руками. Руки почти столетнего старца не тряслись. Солнце блестело в линзах очков зло и резко, не оставляя простора для толкований.

— Преступник, я так понимаю, находится в криокапсуле на базе «Эгир» на Ониксе? – спросил Варгас.

— Все так.

— Почему его сразу не расстреляли?

— Юридические проволочки, – нахмурился кардинал. – Он и его бешеные конники прикончили бывшего командира гарнизона, нового никак не могли назначить, а командующий с Оникса формально не мог вынести смертный приговор гражданину другой планеты. Вы же помните эту идиотскую статью цивилизационного кодекса? Про то, что каждый гражданин Триады, ступивший на новую планету, может принять ее гражданство, просто заявив это при трех дееспособных свидетелях? Большое упущение, что ее не отменили сразу после Аквамарина, но СОН самая инертная организация в истории человечества.

Кальдерра досадливо поморщился и договорил:

— Подсудимый не замедлил этим воспользоваться. Тут он проявил удивительную, прямо кристальную ясность разума.

— А сейчас?

— А сейчас, Варгас, все про него забыли. Все, кроме вас.

Широколобый буйвол, или ичбан по-местному, тоскливо замычал, как будто предчувствуя, что сейчас произойдет. Медный колокольчик-царак на его шее глухо брякнул.

Капитан Мунташи, нарисовавшийся слева, негромко – только для землян – сказал по-английски:

— Раньше в жертву приносили идалов, в честь Ульгеня, небесного владыки. Кони ему были более угодны, чем ходящий под ярмом. Однако после восстания военная комендатура ограничила число идалов, которыми могут владеть йер-су. Шан-гри пришлось перейти на буйволов.

— Пластичную вы им подсунули религию, – съязвил Аколит, цепко глядя на капитана.

Мунташи сделал вид, что ничего не понимает, Ласка поморщилась, а Варгас просто смотрел в пронзительно-синее небо над степью. Здесь оно было темнее, чем на Земле. Странно, ведь Процион намного ярче земного солнца. Белая, пронзительно-белая звезда, далекий огонь в синеве. Над степью ходил ветер, пригибал траву, полоскал небольшие желтые флажки, украсившие к празднику юрты, но сами плотно обтянутые войлоком полосатые конструкции не поддавались ветру.

Буйвол замычал еще раз. Мычание прервалось низким горловым всхлипом и бульканьем. Шаман перерезал животному горло. Колени буйвола подломились. Младший шан-гри тут же подставил ритуальную бронзовую чашу-аягу, куда потекла парная кровь. Колокольчик-царак уже сняли и водрузили на дерево душ, как приношение Ульгеню, а чаша с кровью отправилась на алтарь второго, подземного божества.