Книга Предречение, страница 59 – Артем Барабашкин

— Да бес их знает. Странные люди, в странной одежде. У одного червленые доспехи, а второй весь в зеленом, с капюшоном.

— Ты, старик, нечистых не упоминай. Но люди действительно странные, – пробормотал Корнелио на его вопрошающий взгляд и отвернулся. «Паладин и епископальный следопыт. Скорее всего. С первым все ясно. Инквизиция решила подстраховаться. А второму что здесь нужно? Они вообще Инквизиции не подотчетны, насколько это возможно в нашей стране, где даже матриарха Священного союза проверяют на наличие потусторонних сил. Явно этим делом обеспокоился и местный «феодал» – епископ Чермоланский. Странно».

Тут о себе решили напомнить раны. Сильная ноющая боль пронзила всю руку. Корнелио тихо застонал сквозь сжатые зубы.

— Э, мужик, ты чего? Помираешь что-ли?

— Не дождешься, старик, – прошипел Корнелио и, облизав пересохшие губы, спросил: – А церковь у вас есть?

— А то. Без церкви то никак.

— А священник ваш, помогают его молитвы?

— Отец Марино то? Конечно, его лечебные молитвы всегда помогают. Да только отварами и травами оно как-то привычней, чем у него.

Корнелио пытался заснуть, но его беспокойный сон постоянно прерывали дорожные кочки, от тряски рука стала болеть еще сильнее. Старик все пытался что-то выведать у него, но Корнелио старался отвечать односложными фразами, либо не отвечать вообще.

Показалось поселение. Бедное. Впрочем Корнелио видел мало богатых деревень. Покосившиеся лачуги, с соломенными крышами, маленькая часовня из потемневших досок. Ни частокола, ни сторожевой башни. Корнелио кинул медную монетку старику и отправился прямиком к старосте. Старостой оказался невысокий мужичок, с окладистой черной бородой и сединой на висках. Он стоял на пороге высокого деревянного дома.

— Ты еще кто оборванец? Пошел прочь! – махнул рукой староста.

«С этим надо поиграть в злого инквизитора», –подумал Корнелио.

— Именем Инквизиции! – Корнелио поднял медальон.

Староста сощурился. – Охотник на еретиков пожаловал. Думал я совсем дурак? Не надо меня Инквизицией пугать.

— Я приехал по вашему делу.

— Заходи, – неохотно проворчал староста.

— Зачем приезжал епископальный следопыт и паладин? Они прибыли вместе? О чем спрашивали, что делали? – с порога завалил вопросами старосту охотник.

У него начала кружиться голова, видимо кровь ноктиума была ядовитой.

— Этого тебе знать не положено. Твое дело нехитрое. Убить ведьму. Она в Медвежьем лесу.

— С чего ты решил, что это женщина? И что она не из деревни?

Староста замялся. – Колдуньи почти всегда женщины. А своих я хорошо знаю.

— В прошлом году Инквизиция сожгла двести мужчин-колдунов, а женщин в два раза меньше. – Корнелио тяжело оперся на стул у двери.

— Меня это не интересует. Сделай свою работу и убирайся.

— Отвечай на мои вопросы.

— Я сейчас парней крикну… – договорить староста не успел. Охотник бросился к нему и крепко сжал правой рукой горло старосты.

— Отвечай, скотина! Иначе убью на месте!

Староста ухватился за запястье Корнелио и повис, но не смог ничего сделать. Корнелио склонился над ним, гневно кривя губы, шрам превратил лицо в страшную перекошенную маску. В голове у охотника шумело, пот крупными каплями катился по лицу.

— Ничего не знаю, мастер-охотник! Ничего не знаю, – промямлил он. Корнелио еще крепче сжал его горло, так, что староста начал задыхаться.