Книга Я есть Закон! Том 3, страница 2 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Я внимательно посмотрел вдоль хлипкого сетчатого забора, добрая половина секций которого уже сиротливо валялась на земле, и заметил вдалеке будку охраны.

— Пойдёмте, может, там хоть кто-то живой есть, — предложил я, указывая направление.

— Ай! Да будьте вы все прокляты! — внезапно взвыла у меня за спиной Марина.

Мы снова дружно, как по команде, обернулись к ней.

— Простите, это я не вам, — страдальчески скривилась девушка, балансируя на одной ноге и в очередной раз вытряхивая из обуви острый осколок щебня. — Ну как здесь можно жить, если здесь даже ходить невозможно⁈ Илья, ну ты же юрист… ты же сможешь сделать так, чтобы нас сюда не заставили переезжать?

— Ну ты даёшь, мать, — усмехнулся Семёнович, поправляя кепку. — Он же юрист, а не господь бог!

Чисто технически, с учётом земных религиозных и мифологических классификаций, появись я перед аборигенами в своём истинном обличье, многие, исходя из местных культурных традиций и философских концепций, вполне могли бы принять меня за какое-нибудь божество. Более того, в обличье Великого Иллитара я разобрался бы с недобросовестной строительной кампанией на раз.

Но увы, я находился в теле Ильи Таранова, и эта хрупкая человеческая оболочка со всеми ее уязвимостями, подкреплённая запутанной земной бюрократией, меня критически ограничивала. Впрочем, я не видел абсолютно никаких причин для того, чтобы опускать руки и сдаваться на милость обнаглевшего застройщика.

— Поборемся, — твёрдо ответил я, глядя Марине в глаза.

— Ты уж поборись, а? Пожалуйста… — с искренней мольбой произнесла соседка, обуваясь и с отвращением ступая на пыльную гравийную дорогу.

Когда мы наконец подошли к домику охраны, дверь скрипнула, и навстречу нам вышел пожилой мужичок. Щупленький, невысокого роста, он, однако, постарался придать себе максимально внушительный вид. С достоинством он нацепил на голову выцветшую форменную кепку с гордой надписью «ОХРАНА».

— Добрый день! — вежливо поздоровался я.

Охранник, проигнорировав моё приветствие, тут же упёрся взглядом в телефон Светы, которая продолжала вести видеофиксацию окружающей разрухи.

— А чего это мы тут снимаем? — сурово сдвинул брови мужичок. — Съёмку кто разрешил?

— Мы сами себе разрешили, — с вызовом парировала Марина, выходя вперёд. — Мы, вообще-то, будущие жильцы этого дома, и…

— Будущие? — охранник скептически скривился. — Вот когда переедете, тогда и будете свои кинематографы снимать. А сейчас — запрещено!

— Кем запрещено? — спокойно поинтересовался я.

— Начальством! — мужичок гордо выпятил впалую грудь.

— Вашим начальством? — методично уточнил я.

— Руководством объекта! — охранник от ретивости едва не выпрыгивал из мешковатых форменных штанов.

— И как же ваше руководство может нам что-то запрещать на открытой территории? — я искренне не понимал этой ущербной логики. — Согласно двадцать девятой статье Конституции, мы имеем полное и безоговорочное право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Это общественное место, а не засекреченный военный объект.

Охранник вытаращился на меня с таким выражением лица, будто я только что заговорил с ним на своём родном языке. Юридические термины отскочили от его сознания, как горох от бетонной стены.