Книга Я есть Закон! Том 3, страница 121 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Конго, видимо, решил, что я никуда не денусь, и перестал рычать. Просто сел и уставился на меня немигающим жёлтым взглядом. И ждал. Я тоже ждал.

Пока я лихорадочно размышлял, кого бы вызвать на помощь, со стороны гаража раздался характерный гул электромотора. Неужели Кира всё-таки решила вернуться?

— Эй! — громко крикнул я, вызвав недовольное ворчание кота. — Кира, я здесь!

Дверь гаража открылась, и из проёма шагнул… кто угодно, но только не Кира. На незнакомце был шлем с опущенным забралом и тяжёлый бронежилет, а в руках он держал укороченный автомат. Установленный на стволе фонарь ударил ярким лучом прямо мне в глаза, моментально ослепляя.

— Лечь на землю! Руки! Руки покажи! — рявкнул «гость». Голос у него был грубый, напряжённый и явно не девичий.

Я рефлекторно зажмурился, поднимая пустые ладони вверх, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Не стреляйте! Я…

— Полиция! На землю, я сказал! — из-за спины первого бойца вынырнул второй, точно в такой же штурмовой экипировке и тоже с направленным на меня оружием.

Конго, оценив изменившуюся диспозицию, решил, что массовое вторжение вооружённых людей — это перебор даже для его территориальных инстинктов. Сервал коротко фыркнул, круто развернулся и бесшумно растворился в темноте двора. Вот так. Три минуты назад кот готов был разодрать меня на ленты, а при виде ОМОНа смылся за полсекунды. Получается, кот умнее меня. Утешительное наблюдение.

Спорить с представителями власти, когда на тебя смотрят два автоматных ствола, было бы верхом юридической безграмотности. Я медленно опустился коленями на газон. Потом лёг ничком, вытянув руки в стороны.

Дальше всё произошло быстро и профессионально. Армейский ботинок придавил мне лопатки, вминая грудную клетку в землю. Руки грубо, с силой заломили за спину. Металлические браслеты наручников сухо щёлкнули, впиваясь в запястья. Телефон, выпавший на траву, тут же кто-то поднял.

— Чисто! — коротко доложил один из полицейских, быстро и профессионально прохлопав меня по карманам и бокам.

Затем чьи-то сильные руки ухватили меня за плечи и мощным рывком поставили на ноги.

— Пошёл! — меня толкнули в спину стволом автомата.

Под конвоем, в испачканных землёй носках, со скованными за спиной руками, залитыми кровью от кошачьих царапин, я послушно зашагал к выходу со двора. Меня вывели через калитку на освещённую улицу. В глаза ударил тревожный свет сине-красных проблесковых маячков. У забора стояло две полицейские машины. Синие и красные всполохи плясали по фасадам соседних домов.

Меня грубо усадили на жёсткое заднее сиденье патрульного автомобиля и с силой захлопнули дверь. Я неловко скорчился, пытаясь устроиться так, чтобы скованные за спиной руки хоть немного перестали ныть, а кровоточащие борозды на кисти не пачкали обивку сиденья.

В машине пахло казённой химией и чьим-то дешёвым парфюмом. Я сидел и слушал, как за стеклом переговариваются полицейские. Бубнила рация. Где-то далеко проехала машина.

Через минуту передняя дверь открылась, и на водительское сиденье сел один из бойцов. Забрало он поднял. Молодой, лет тридцати, коротко стриженный. Он повернулся назад и посмотрел на меня, потом на мои руки.

— Это что? — спросил он, глядя на раненую кисть.

— Кот, — сказал я.

— Какой кот?