Книга Я есть Закон! Том 2, страница 45 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Слушаю вас. По какому вопросу? — осведомилась она тоном, не предвещающим лёгких побед.

Олег Борисович опустился в кресло напротив стола заведующей и, достав из своей папки лист бумаги, бережно, словно величайшую драгоценность, положил его перед банкиршей.

— Это что? — сухо поинтересовалась Мария Александровна.

— Адвокатский запрос, — елейным голосом произнёс Маньков. — Нас, глубокоуважаемая Мария Александровна, очень интересуют движения по счетам одного вашего клиента. Денисова Никиты Павловича. Он злостный неплательщик алиментов. Прячет капиталы, прикрываясь совершенно липовыми справками о доходах.

Хозяйка кабинета взяла документ, пробежала глазами по строчкам, после чего положила его перед шефом и сказала:

— Вы же юрист, вы должны понимать, что реальные цифры и выписки вы получите исключительно через судебное решение. Банковскую тайну мы храним.

Как Верховный Трибунал, я мысленно аплодировал этой женщине. Она стояла на страже Закона твёрдо и непоколебимо. Но Маньков сдаваться не собирался. Он отключил юриспруденцию и включил чистую, концентрированную человеческую эмоцию.

— Я понимаю, дорогая вы моя, что по суду, — голос Олега Борисовича наполнился неподдельной скорбью. — Но суд — это месяцы! А там детишки… Мал мала меньше. Третью неделю на пустых макаронах сидят. Худенькие, бледные. А ещё того и гляди, из квартиры на улицу выпрут за неуплату. А этот… так сказать, папаша, и в ус не дует.

И с этими словами Маньков медленно, по полированному дереву стола, придвинул запрос к банкирше. И броня суровой импозантной дамы дала трещину. Лицо Марии Александровны дрогнуло, и она тяжело, по-женски вздохнула.

— Ох… Как я эту клиентку вашу понимаю, — произнесла заведующая. — У самой бывший муж — форменный козёл. Трое детей на мне висят! Сил уже никаких нет эти алименты через приставов выбивать… Задолбалась, простите за прямоту.

— А вы не задалбливайтесь! — Маньков мгновенно ожил, глаза его хищно блеснули, и он ловко положил на стол свою визитку. — Обратитесь к нам! Уверяю вас, этот ко… ваш бывший муж прискачет как миленький, ещё и деньги будет сам вам в ручки засовывать! Мы своё дело знаем!

Мария Александровна с интересом покосилась на визитку, но потом снова перевела взгляд на запрос.

— Я вас по-человечески очень понимаю. Правда. Но поймите и вы меня — это незаконно. Меня уволят.

— Макароны, Мария Александровна… На завтрак, обед и ужин у несчастных деток, — напомнил Маньков. — И они реально скоро без квартиры останутся.

— Денисов, говорите? — банкирша дала слабину, она придвинула к себе клавиатуру и начала щёлкать по клавишам.

Спустя несколько секунд её глаза, прикованные к монитору, округлились.

— Вот урод! — с чувством, забыв о банковском этикете, выдохнула заведующая. — Нет, ну вы бы только видели, какие суммы он гоняет!

— Так распечатайте, дорогая вы наша, и мы с удовольствием увидим! — подхватил шеф.

— Нет! Распечатать я вам ничего не могу, система всё фиксирует — каждую распечатку. Но… — банкирша вдруг приложила ладонь ко лбу и страдальческим голосом добавила: — Что-то у меня голова закружилась от этих цифр. Душно у нас тут. Мне нужно выйти на воздух. Буквально на пару минут.

С этими словами она поднялась и, не оглядываясь, покинула собственный кабинет. Едва дверь за ней захлопнулась, Маньков с невероятным проворством бросился к монитору. В его руках сверкнул смартфон, и раздалась серия тихих щелчков камеры.