Книга Я есть Закон! Том 1, страница 49 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Так близок к провалу я, кажется, ещё не был. Я явно упустил какую-то чрезвычайно важную для местных обитателей процедуру — «смотреть в ленту». Тут же сделал мысленную пометку: обязательно поинтересоваться у Светы, что представляет собой эта загадочная «лента», как именно в неё «смотрят» и где она физически располагается. Судя по обрывочным данным из памяти прежнего владельца тела, сам Илья эту «ленту» категорически не любил и принципиально в неё не «смотрел». Видимо, в этом вопросе он являлся каким-то статистически ничтожным исключением среди аборигенов.

Но сейчас надо было выкручиваться. Мой взгляд скользнул по застывшему экрану смартфона, выхватив графическую плашку с титрами в нижнем углу ролика.

— Елизавета Милорадова, — с интонацией внезапного озарения произнёс я, делая вид, что выудил эту информацию из глубин памяти, а не просто прочитал имя на экране. — Да-да, припоминаю такую. Известная медийная личность.

— И эта медийная личность заявила, что мне капец! — всхлипнула Юля, а потом подмигнула.

— У неё миллионы подписчиков! — продолжила жаловаться Юлия, в отчаянии комкая в кулаке несчастную салфетку. — Вы понимаете? Миллионы!

Я смотрел на эту запуганную женщину и думал о том, что для неё эти миллионы абстрактных «подписчиков» из загадочной «ленты» представлялись реальной, грозной армией, готовой растерзать её по одному лишь щелчку пальцев Елизаветы Милорадовой. Я же видел ситуацию под другим углом: миллионы подписчиков к материалам уголовного дела не пришьёшь, а отсутствие сертификата на препарат — это железобетонный факт.

— Это не имеет ровным счётом никакого значения, — произнёс я, и мой голос прозвучал ровно и успокаивающе. — Перед Законом все равны.

— Да какой там равны? — воскликнула соседка. — У Милорадовой салоны, рестораны, связи, деньги! Она сказала, что сотрёт меня в порошок, если я не заберу претензию и не отзову заявление, что у неё лучшие адвокаты в городе, а я для неё — просто пустое место! Они меня по всем соцсетям прокатят и выставят в плохом свете. Что я либо дура, либо потребительским терроризмом занимаюсь.

— Квадратные метры ресторанов и личные знакомства не дают иммунитета от двести тридцать восьмой статьи Уголовного кодекса, — заметил я. — Наоборот, чем публичнее фигура, тем больнее по ней бьют репутационные риски. Она вам звонила и угрожала именно потому, что боится. И боится она не вас. Она боится того, что мы уже запустили правовой механизм, который она не в состоянии остановить силами миллионов подписчиков.

— Вам легко такое говорить, это же не вы под этот пресс попадёте! — никак не могла успокоиться Юля. — Милорадова предложила вот что: они просто возвращают мне деньги за эту злосчастную инъекцию, и на этом всё. Точка. Другого предложения, как она выразилась, от неё не будет. Более того, она заявила, что мой тик я сама себе выдумала! Что он у меня исключительно в голове, и я должна сама его оттуда убрать. А их укол тут совершенно ни при чём!

Я внимательно выслушал эту тираду. Классическая тактика отрицания ущерба и газлайтинга — попытка заставить жертву сомневаться в собственной адекватности.

— Юлия, — уверенно произнёс я. — Запомните одну важную вещь. В этом деле я не стою у вас за спиной. Я стою прямо рядом с вами. Где-то даже впереди вас. А защищает вас нечто, куда более могущественное, чем миллионы и связи. Вас защищает Закон!