Книга Пожиратель. Книга II, страница 56 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

— В округе у меня, конечно, тоже есть знакомые, — увидев мою реакцию, произнёс Александр Витальевич, — но нужно подождать, чтобы они собрали информацию. Пока по делу твоего отца известно лишь то, что на нём стоит гриф секретности, и что им действительно занимается Имперская служба безопасности.

Я кивнул, принимая его слова.

— А что насчёт адвоката, Александр Витальевич? — уточнил я. — Может быть, уже есть смысл его подключать?

Заместитель прокурора покачал головой.

— Пока не ясно, с каким именно обвинением мы имеем дело — даже пытаться не нужно. У каждого адвоката своя специфика: один на криминале специализируется, другой — на экономических преступлениях. Это я для примера. И так как мы ещё даже не знаем, что там под секретным грифом за дело, бежать к адвокату — только деньги впустую тратить, — пояснил Александр Витальевич. — А вот как только станет известно, в чём твоего отца обвиняют, я подберу подходящего по профилю адвоката. Сам понимаешь, одно дело — хищения, пусть даже в особо крупном размере, и совсем другое — разглашение государственной тайны сотрудником военного завода.

Хоть я и был уверен, что отец не способен ни на первое, ни на второе, слова Саниного отца напрягли.

— Спасибо, Александр Витальевич, — искренне поблагодарил я заместителя прокурора.

— Пока не за что, Игорь, — ответил тот. — Завтра я тебе позвоню, где-то в районе обеда, не раньше. Возможно, уже утром у меня будет нужная информация, но это только возможно. Постарайся не волноваться и за семьёй присмотри, чтобы тоже себя не накручивали. А то женщины…

Он махнул рукой, заставив меня улыбнуться.

— Ещё раз спасибо, Александр Витальевич, — кивнул я.

Покинув квартиру Сани, я направился прямиком домой. Дел на сегодня у меня больше не осталось. А мать с сестрой наверняка уже извели себя, ожидая, когда я узнаю новости. Александр Витальевич абсолютно прав — ни к чему давать им переживать лишний раз.

Несмотря на самое подходящее для ужина время, в квартире совсем не пахло едой. Понятно, что матери было не до готовки, так что следовало заняться этим вопросом самому. К тому же скоро ещё и Катька придёт, явно голодная.

Раздевшись и помыв руки, я прошёл на кухню. Осмотрев содержимое холодильника, вытащил порубленную на четыре части замороженную тушку курицы. Сварю, пожалуй, суп.

Мать вошла на кухню, когда я поставил кастрюлю на огонь. Выглядела она уставшей, и я особенно отметил её глаза — покрасневшие от долгого плача.

— Всё будет в порядке, мам, — сказал я вместо приветствия. — Меньше переживайте с Катькой и лучше о себе побеспокойтесь. Александр Витальевич сказал, что завтра в районе обеда уже всё необходимое будет ему известно. Подключим адвоката, вытащим отца. Так что ты давай, не отчаивайся.

Мать печально вздохнула и, сев на своё место за столом, произнесла, не сводя с меня взгляда:

— Сынок, ты в последнее время сильно изменился. Словно резко повзрослел.

— В девяностые все быстро взрослели, — на автомате пробурчал я, помешивая в воде куски курицы, чтобы не прикипели ко дну кастрюли.

— Что? — переспросила мать, не поняв моих слов.

— Да так, ничего, мам, — обернувшись, с улыбкой на губах, ответил я. — Время такое, говорю, на дворе. Мне уже восемнадцать, я по всем законам уже не мальчик, а полноценный член общества. Даже в военной академии два с половиной месяца отучился.