Книга Пожиратель. Книга II, страница 122 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

Подняв руку над головой, махнув зрителям, я двинулся в сторону выхода, но перед дверью возник Мирон.

— Ты куда собрался? — прошипел он. — Это последний бой! Ты должен добить соперника.

— Он без сознания, — ответил я, пожав плечами. — Мало чести убивать такого.

— Чести? — переспросил Мирон, неприятно усмехнувшись. — Ты дрался в клетке за деньги.

От желания свернуть ему челюсть зачесались руки, но он был прав. И ещё я понял, что так просто мне выйти не дадут. Но тем не менее я уверенно заявил:

— Я не буду его убивать!

— Люди пришли за зрелищем! — обводя резким жестом зрителей, продолжил настаивать Мирон.

— Они его получили. Неужели ты думаешь, что они хотят, чтобы я убил их чемпиона? — спросил я, разглядывая стоящего по ту сторону двери мужика.

— Они за этим пришли.

— Ты уверен? — усмехнулся я, после чего развернулся на пятках и пошёл к лежащему без сознания Юджину.

Я встал над ним и, повернувшись вокруг своей оси, жестом заставил всех зрителей утихнуть. Толпа послушно замолчала, давая мне возможность к ней обратиться. Это не люди сейчас были, а именно голодная до зрелищ толпа.

И я знал, как можно дать ей почувствовать что-то ярче, чем банальное убийство пребывающего в нокауте человека.

— Вы хотите, чтобы я убил вашего чемпиона? — спросил я, напрягая горло, но не пользуясь заклинанием Голоса.

Толпа ответила свистом, криками, но ничего толком было не понять из этих воплей.

— Или вы хотите оставить ему жизнь, — продолжил я после короткой паузы, — чтобы он получил ещё один шанс доказать, что достоин вашей любви и уважения? Чтобы вышел на бой и вновь вас порадовал?

Такое предложение некоторым явно понравилось. Я слышал, как голоса за то, чтобы добить Юджина, так и за то, чтобы сохранить ему жизнь.

Поворачиваясь, я заметил, как ухмыляется Мирон, видимо, он уже понял мою задумку. В любом случае останавливаться я не собирался. Раз решают зрители, хозяевам боёв придется смириться с их решением.

— Давайте вспомним старую добрую традицию! — объявил я. — У нас есть два жеста, которые всем вам знакомы!

Я показал по очереди два знаменитых жеста: кулак с пальцем вниз и кулак с пальцем вверх.

— Голосуйте! От вас зависит жизнь чемпиона!

Был, конечно, риск, что проголосуют за то, чтобы я всё-таки добил Юджина, но и из этой ситуации был выход — сделать вид, что все за «помиловать», и всё равно свалить. В любом случае это «голосование» давало мне возможность для манёвра.

Однако большинство все же подняли пальцы вверх, даруя Юджину жизнь. Я усмехнулся, рассматривая десятки поднятых кулаков с вердиктом для бойца.

— Вы выбрали жизнь! — крикнул я напоследок и, подняв свой кулак, тоже выставил большой палец вверх.

Уже повернувшись к выходу, я заметил, что Юджин лежит с приоткрытыми глазами. Не знаю, когда он пришёл в себя и что понял, но мне показалось, что он одними губами сказал мне спасибо.

Под довольные крики толпы я вновь дошел до двери. И на этот раз Мирон позволил мне выйти. А в клетку прорвался ведущий, который громко объявил:

— Победил И-и-игорь Мо-о-олот!

Я забрал у Мирона куртку, накинул её на плечи, и мужик протянул мне пачку свёрнутых банкнот.

— Можешь пересчитать, если хочешь, — предложил он. — Здесь ровно десять тысяч.

— Если там не хватит, я вернусь и не буду устраивать голосование, а просто порву тебя, — ответил я с улыбкой. — Ты не сильнее Юджина будешь.