Книга Пожиратель. Книга I, страница 28 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

Так что, когда занятие закончилось, и мы должны были покинуть кабинет, я чувствовал, как мозги буквально шевелятся внутри черепной коробки — так много информации выдала Анна Леонидовна, что не вся она могла уложиться в голове. Хорошо хоть это была лишь вводная лекция, и дальше нас должны были учить подробно по каждому пункту. Сейчас же я чувствовал, что в голову новая информация просто не влезает.

Преподаватель осталась в кабинете, а мы направились на следующее занятие. На этот раз на физику. Вот тут я мог вполне расслабиться, так как ничего особенного мне рассказать капрал, преподающий предмет, просто не мог. Что тут, что в прошлой жизни этот предмет был идентичен.

И, кстати, только слушая лекцию по устройству реактивного двигателя, я впервые задумался, почему мир с магией развивал технологии. А дело-то в экономии. Магов много, если брать в общем, но в их услугах нуждается гораздо больше населения, чем самые крутые волшебники могут обеспечить.

Так что дешевле использовать ракеты на войне, машины в производстве и качать нефть с газом, чем надеяться, что у тебя в стране родится достаточно сильных магов.

Следующие две лекции я не то что проспал, но слушал вполуха, больше поглощённый мыслями о том, кем мне предстоит стать после выпуска из военной академии. Всё же боевой маг — это в первую очередь именно профессиональный солдат, воюющий не с винтовкой в руках, а заклинаниями. Хотя, конечно, и стрелять, и драться нас будут обязательно учить.

О мирном применении магии я пока что слышал только в лицее, и то, скорее, как о чём-то пренебрежительном. Бытовые заклинания — это для тех, кто не смог добиться чего-то большего. И без них вполне можно обойтись утюгом или тряпкой. Конечно, были ещё целители, но это отдельная специфичная категория. И целителей — настоящих сильных лекарей было очень мало, поэтому они ценились невероятно высоко, и никто из них никогда не оставался без работы.

Наконец, наступил обед, и мы под конвоем сержанта направились в столовую. Теперь времени было побольше, никто не торопил. Так что я наслаждался наваристым борщом с копчёной грушей, намазывал сливочное масло на ржаной гренок, присыпанный крупной солью. И в очередной раз подметил: в академии кормят отлично, что, впрочем, не удивительно, учитывая, что большинство студентов здесь — аристократы, а им помоев не подашь.

— Гарик, слушай, — обратился ко мне Орешкин, когда мы перешли к чаю, — ты извини, что так получилось. Ты из-за меня с Лисицким и Верещагиным в проблемы впутался. Я не хотел, честно.

— Забей, Гриша, — ответил я, пожав плечами. — Я сам свой выбор сделал.

Просвещать Гришу в то, что говорил Верещагин, когда отослал его, я не стал — ни к чему. Как бы Орешкин ни переживал, однако у него свои дела, у меня свои. И руководствоваться я буду в первую очередь своими интересами.

— И от меня, кстати, отстали, — добавил чуть тише Орешкин. — Спасибо тебе за это.

Вместо ответа, я кивнул, допивая чай.

Дальше у нас в распорядке значилась боевая подготовка. Но до неё оставалось ещё порядочно времени, чтобы не махать руками на полный желудок. Потому, оставив Орешкина добивать свой чай, я вышел на крыльцо столовой, где и остановился, разглядывая совершенно чистое лицо Лисицкого, стоящего внизу.