Книга Семья, страница 132 – Алексис Опсокополос

Если бы не разрытая земля да обломки доспехов и разного оружия, я бы подумал, что меня перенесло в какое-то другое место. Но нет, я вернулся туда, откуда Эджертон меня забрал в иллюзию. Только забрал он меня отсюда в районе часу дня по местному времени, я сейчас уже были сумерки. Похоже, ход времени внутри иллюзии и здесь в реальном мире был разный.

По багровой линии заката я определил стороны света и смог вычислить, куда мне идти, чтобы добраться до нашей ставки, и немедля отправился в путь. Шагая по полю боя, я снял шапку Мономаха — было приятно подставить лицо и волосы усиливающемуся бризу. Однако, как только Великий артефакт оказался у меня в руках, я тут же ощутил, как горит рана от Кохинура на щеке.

Похоже, шапка во время боя не только усиливала всю наложенную на меня защиту, но ещё и повышала мой болевой порог. Так или иначе, как только я её снял, рана на щеке сильно разболелась. Мне пришлось остановиться и наложить на щёку самое примитивное заживляющее заклятие. Особо заморачиваться я не стал, так как надеялся встретить в ставке лекаря и попросить его нормально залечить рану.

Пройдя метров сто, я заметил группу бойцов, которые шли по полю боя и вглядывались под ноги, словно что-то искали. Я направился к ним. Завидев меня, они остановились как вкопанные, словно никак не могли поверить своим глазам. Подойдя к ним поближе, я разглядел, что группа состояла из одних лишь орков. Все они поклонились мне, а тот, кто был у них за старшего, радостно воскликнул:

— Ваше Сиятельство! Вы живы!

— Самому не верится, но да, — ответил я. — Мы победили?

— Да, Ваше Сиятельство! — ответил боец.

— Александра Петрович нашли?

— Не могу знать, Ваше Сиятельство.

— А княгиня Белозерская жива?

— Да, она в ставке.

— А вы куда идёте? — поинтересовался я.

— Нам поручено осмотреть поле боя на предмет утерянных артефактов и амулетов, — ответил боец.

— Ну тогда не буду вам мешать. Удачи!

Орки слегка преклонили головы, а я пошёл, точнее, побежал в ставку. Бабушка была жива, и эта новость не могла не радовать. И ещё я отказывался верить в то, что Александр Петрович погиб. Пока мне не показали его тело, я продолжал считать его живым.

До ставки я добежал довольно быстро и своим появлением произвёл настоящий фурор. Спешно приняв поздравления и поздравив в свою очередь других с победой, выяснил, что княгиня Белозерская находится в шатре императора Вильгельма Пятого, и побежал туда.

Охрана императора пропустила меня в шатёр, не сказав ни слова, а когда я вошёл, то понял почему. Самого Вильгельма в шатре не было, там находилась лишь моя бабушка. На ней уже не было ледяных доспехов, она сидела на коврике в чёрном тренировочном костюме, очень похожем на тот, что любил носить Эджертон, и медитировала.

Почувствовав, что кто-то вошёл, княгиня Белозерская перестала медитировать и открыла глаза. Улыбнулась, поднялась на ноги и шагнула ко мне. Я подбежал к бабушке и утонул в её объятиях, и впервые с момента возвращения из иллюзии ощутил, что всё позади.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, а когда мы разомкнули объятия, я заметил в глазах бабушки слёзы. Она снова улыбнулась, а слёзы потекли по её щекам. Мне кажется, никто и никогда не видел княгиню Белозерскую плачущей, признаться, я вообще не представлял, что такое возможно. Но это были слёзы радости, поэтому бабушка их не скрывала, а лишь небрежно смахнула с щеки.