Книга Семья, страница 126 – Алексис Опсокополос

Лицо Эджертона совсем перекосилось от злости, и он решил не продолжать перепалку, а принялся начитывать какое-то заклинание. При этом он поднял посох перед собой, и я заметил, что Кохинур начал светиться сильнее.

Похоже, враг при помощи специального заклятия аккумулировал в бриллианте какой-то усиленный заряд убийственной магии, понимая, что простые лучи меня не берут. Великий артефакт с каждой секундой становился всё ярче и ярче, и я понял, что не стоит ждать, пока в нём накопится достаточно энергии для критического удара. Надо было нападать первым.

Я принялся накладывать на себя дополнительное заклятие, увеличивающее скорость: во-первых, надо было быстро добежать до врага, а, во-вторых, в случае чего — увернуться от луча. Потому как, судя по свечению Кохинура, удар мог быть такой силы, что лучше не проверять, выдержит ли его мой клинок, а попытаться увернуться.

Однако с наложением заклятия возникли проблемы: оно никак не хотело накладываться. Видимо, мешала иллюзия. Мне пришлось полностью сконцентрироваться, чтобы его в итоге наложить, и я не был уверен, что оно будет работать в полную силу. Но других вариантов у меня всё равно не было.

Закончив с заклятием, я придал себе максимально возможное ускорение и бросился на врага. А тот всё ещё был занят своим заклятием и словно меня не замечал. Однако когда я подбежал к Эджертону совсем близко и даже занёс над ним меч, он исчез. И объявился у меня за спиной.

Похоже, враг собирался бегать от меня до тех пор, пока не «зарядит» Кохинур под завязку. И это мне очень не нравилось. Но и поделать с этим я ничего не мог. Я провёл ещё несколько попыток достать англичанина, но все они закончились одинаково: он исчезал в последний момент и появлялся у меня за спиной с неприятной ухмылкой на лице.

Иллюзия сильно дезориентировала: иногда мне вообще казалось, что всё вдруг переворачивается вверх ногами, и я вот-вот упаду в какую-то пропасть. Ради эксперимента я один раз решил убежать и рванул в сторону тумана, что окружал нас. Пробежал метров тридцать и вдруг обнаружил, что бегу на Эджертона: то ли меня развернуло, то ли англичанин переместился.

А герцог всё «заряжал» свой бриллиант, и тот уже сиял так, что на него было больно смотреть. А я совершенно не представлял, что делать в сложившейся ситуации — не гоняться же за Эджертоном, расходуя силы. Оставалось лишь ждать, когда он решит меня атаковать, и надеяться, что шапка Мономаха и Кусанаги-но цуруги помогут мне отразить удар и в итоге победить врага.

Эджертон продолжал начитывать заклинание, а я стоял примерно в десяти метрах от него и время от времени инстинктивно оглядывался — всё же мы находились в иллюзии, созданной англичанином и, в отличие от него, я не мог чувствовать себя спокойно. Герцог же не сводил с меня глаз, и поэтому не заметил, как в какой-то момент Александр Петрович пришёл в себя и немного приподнялся.

Кесарь тоже принялся начитывать какое-то заклинание, и совсем скоро его окутала красная искрящаяся дымка. А потом он резко вскочил на ноги, увеличился в размерах раза в полтора и, взмахнув мечом, бросился на англичанина. При этом клинок Александра Петровича окрасился в ярко-алый цвет: видимо, какое-то очень сильное заклятие магии крови наложил на себя и на своё оружие кесарь.