Книга Большой проигрыш, страница 48 – Алексис Опсокополос

— С тремя союзниками? И кто же будет четвёртым в нашей коалиции?

— Сейчас я не могу этого сказать, но поверьте, русских ждёт большой сюрприз. И крайне неприятный — воевать против четырёх армий, им будет невероятно сложно.

— Или против трёх, — усмехнувшись, сказал Сырлыбай. — Если Британская империя, как обычно, ограничится моральной поддержкой.

Карингтон насупился, выдержал небольшую паузу и произнёс:

— Я сделаю вид, что не расслышал Вашего едкого и крайне неприятного замечания. И я скажу Вам, что Её Величество королева Виктория Вторая намерена отправить в помощь антироссийской коалиции лучших боевых магов нашей империи.

— Это добавляет оптимизма, и я надеюсь, Её Величество не передумает.

— И не передумают китайцы, — добавил Карим.

— В этот раз на кону стоит слишком много, поэтому можете не сомневаться — самые сильные боевые маги со всех уголков нашей империи примут участие в этой кампании, — сказал англичанин. — Что касается китайцев, для того меня и перевели в Пекин, чтобы китайцы не передумали. И я полагаю, нам имеет смысл провести с ними переговоры как можно быстрее.

— Мы не можем вести никаких переговоров, пока совет старейшин не одобрил войну с Россией, — сказал Карим. — А прежде чем созывать совет, нам нужно заручиться поддержкой глав сильнейших родов по вопросу войны и что намного более важно, по вопросу возможной передачи Восточного Туркестана Китаю. На это потребуется некоторое время.

— И прежде, чем мы поставим этот вопрос перед советом старейшин, мы должны знать, кто будет нашим четвёртым союзником! — добавил Сырлыбай.

— Вы узнаете это очень скоро, — сказал Карингтон. — Возможно, в ближайшие дни.

Усиленные ежедневные тренировки отнимали столько энергии, обычной физической, что за каждым приёмом пищи я съедал двойную, а то и тройную порцию. Первое время мне постоянно приносили добавку, а потом стали просто накладывать всё в большие тарелки и с горкой. И я это всё сметал так быстро, будто перед каждым обедом или ужином не ели минимум три дня.

И вот в очередной раз я покончил с тремя шницелями, поданными к обеду на горячее, к тому моменту, как бабушка ещё только заканчивала есть суп. Заметив мою пустую тарелку, княгиня Белозерская, улыбнулась. Мне это не то чтобы не понравилось, но я решил объясниться.

— Понимаю, со стороны это выглядит смешно, — сказал я. — Но если я буду есть меньше, не смогу нормально заниматься, а если буду есть медленнее, не успею отдохнуть до следующей тренировки.

Бабушку мои слова развеселили ещё сильнее, она рассмеялась и заявила:

— Не стоит оправдываться. Я улыбаюсь не потому, что мне смешно.

— А почему?

— Потому что, как любая нормальная бабушка, я рада, что у внука хороший аппетит.

— Сделаю вид, что поверю, — сказал я, вставая из-за стола, и тоже улыбнулся.

Раньше я никогда не покидал стол раньше бабушки, но тренировки и сюда внесли свои корректировки — каждую свободную минуту стоило использовать для отдыха, поэтому я покидал обеденный зал иной раз, даже отказавшись от десерта. Однако в этот раз уйти не получилось.

— Погоди! — произнесла бабушка, отодвигая от себя пустую суповую тарелку. — У меня есть к тебе разговор.

— Внимательно Вас слушаю, — сказал я и снова сел за стол.

— Завтра после утренней тренировки и завтрака мы с тобой должны отправиться в Мадрид.