Книга Долг, страница 134 – Алексис Опсокополос

И ещё Мила понимала — одно дело просто сбежать через год, а другое — открыто признать, что ты сорвала планы британских спецслужб по ликвидации русского кесаря. В первом случае был шанс, что через пару-тройку лет про тебя забудут, во втором стоило ждать мести в любой момент. А прятаться всю жизнь Миле не хотелось, и уж тем более она не желала такой судьбы сестре и зятю.

Поэтому, как бы ей ни хотелось уйти с любимым, Мила осталась. И потом, когда Роман и кесарь ушли, девушка, прокручивая в голове ситуацию, каждый раз приходила к выводу, что поступила правильно. Однако теперь, сидя в приёмной у Ерканата, Мила впервые пожалела, что не сбежала с Романом.

Но теперь бежать было поздно. Да и немного успокаивал тот факт, что её не арестовали. Если бы до руководства каким-то чудом дошла информация о том, что Мила спасла Романова, её бы вот так просто не пригласили. Возможно, её в чём-то подозревали, но подозрения, как любил в своё время говорить её дядя Захар, к делу не пришьёшь.

Догадками Мила терзалась ещё примерно полчаса, а потом в комнату вошёл… Фрэнсис Карингтон. Виконт оглядел Милу, неприятно ухмыльнулся и произнёс:

— А Вы продолжаете меня удивлять.

— Чем же я Вас удивила, милорд? — поинтересовалась Мила.

Карингтон прошёл к столу, сел за него и сказал:

— Признаюсь, я чувствую себя виноватым, ведь это я порекомендовал Вас кагану Кариму.

— Я не понимаю Вас, милорд, — произнесла Мила, прекрасно понимая, к чему ведёт разговор англичанин.

— Они этого до сих пор не заметили, да и вряд ли заметят, для этого нужно изучить не только Ваше личное дело, но и дела всех, кто был рядом с Вами в последние несколько лет. Но я изучил, я дотошный, — Карингтон снова одарил Милу своей неприятной ухмылкой и продолжил: — Вы учились в Кутузовской академии и во время учёбы были близки с неким Романом Андреевым, я бы даже сказал, очень близки. Но я не осуждаю — дело молодое, меня интересует другое: этот Роман Андреев оказался сыном князя Седова-Белозерского. Парня объявили выбраковкой, выгнали из семьи, но ему повезло — на него обратил внимание сам кесарь. Романов оказал парню поддержку и приблизил к себе. Настолько приблизил, что взял вместе с собой на юбилей к кагану Абылаю. И вот здесь у нас начинается самое интересное…

Карингтон прервался и посмотрел Миле прямо в глаза; девушка почувствовала небольшое ментальное давление, но виконт явно не собирался залезать к ней в голову, у него просто не хватило бы для этого сил. Скорее, он просто дал понять, что в случае чего дойдёт и до этого.

— Здесь у нас начинается самое интересное, — повторил англичанин. — Тщательно спланированная операция по ликвидации кесаря Романова срывается. Он и молодой князь Седов-Белозерский, который, как мы уже выяснили, является Вашим, скажем так, другом по академии, сбегают. И я знаю, что без посторонней помощи они этого сделать никак не могли. Единственное, чего я пока не знаю — это кто им помог. У Вас есть мысли на этот счёт?

— Нет, милорд, — как ни в чём не бывало ответила Мила.

— Вы мне нравитесь, госпожа Никитина, я это всегда говорил, но Ваши поступки меня разочаровывают. Сильно разочаровывают.

— Мне очень жаль, милорд, но я Вас не понимаю, — стояла на своём Мила.

— А ведь я могу Вас допросить с ментальным сканированием. Хотите? Или, может, мне просто рассказать о своих подозрениях кагану Кариму? Он сейчас активно ищет предателя. Что думаете?