Книга Долг, страница 110 – Алексис Опсокополос

— Да, — сказал Хусейн и рассмеялся. — Очень хорошее определение.

Видимо, жеребьёвка была проведена заранее, потому что после приветствия кагана, ребята сразу же разбились на две пары. Одна покинула арену, переместившись за край поля, а вот парни из второй пары приблизились друг к другу и, не слезая с лошадей, начали разминать руки, словно прямо сейчас начнут бороться. К ним подскакал третий — в одежде, видимо, судья.

— Они что, будут бороться на лошадях? — спросил я у Хусейна, хотя уже и так понял, что с лошадей ребята слезать не собираются.

— Конечно, — ответил араб. — Это аударыспак. Правила здесь простые — нужно сбросить соперника с коня на землю.

— Участвовать могут только не одарённые?

— Кто угодно может, но на одарённых вешают амулет, чтобы не помогали себе магией.

— А магические поединки не принято проводить?

— Они тоже будут, но позже.

Пока мы с Хусейном разговаривали, судья дал сигнал к началу поединка, и я понял, что насчёт правил араб ошибался — не такими уж они были и простыми. Насколько я понял, противника надо было сбросить с коня, стащив его на себя; толкать его или бить запрещалось. Так что всё это дело действительно очень напоминало борьбу.

Поединок транслировался на боковых экранах, поэтому я мог нормально разглядеть детали. Продлился он минут пять-семь, после чего один из всадников оказался-таки на траве. Судья присудил победу тому, кто остался в седле, и на арену вышла вторая пара. Вторые полуфиналисты боролись чуть дольше, но итог был всё тем же — один борец оказался на траве.

Финала сразу же за полуфиналами ожидаемо не последовало — победителям требовалось время для отдыха, а чтобы зрители не скучали, на арену вышли ещё четверо борцов. В этот раз действительно вышли. Они так же разбились на две пары и так же провели два полуфинала. Но за ними мне было не настолько интересно наблюдать, как за ребятами на лошадях.

После этого прошли два финала, каган наградил победителей, и на этом первая часть турнира закончилась. Арену стали готовить к поединкам боевых магов, а Абылай, временно поменявшись местами с сыном, решил пообщаться с Романовым и Хусейном.

— Как вам мои батыры? — с гордостью спросил каган у друзей.

— Батыры выше всех похвал, — ответил Хусейн. — Я вообще не понимаю, зачем, имея таких батыров, ты набрал в охрану каких-то девчонок.

— Эти девчонки не уступают батырам, — ответил Абылай. — Они такие же сильные, только ещё и красивые.

— Не принимай ты близко к сердцу слова Хусейна, — вступил в разговор Романов, обратившись к кагану. — Ты же видишь, что он просто завидует.

— Завидую, — согласился араб. — Но это не отменяет того, что я прав. Может, в магии девчонки и сильны, но сравнивать их силу с силой батыра я бы не стал.

— А давай сравним? — неожиданно предложил Абылай.

— Ты хочешь, чтобы твои девчонки сразились с участниками сегодняшних соревнований?

— Нет, — ответил каган. — Это будет неправильно. Да и ты мне не поверишь, скажешь, что батыры поддались моей охране. Девушки сразятся с твоими батырами, с лучшими бойцами из твоей охраны. Что скажешь?

Каган, довольно ухмыляясь, смотрел на друга, Хусейн понял, что попал в щекотливую ситуацию: отказаться — значило признать, что его охрана слабее телохранителей кагана, согласиться — пойти на большой риск, а вдруг девушки победят?