Книга Эльфийский Петербург, страница 63 – Алексис Опсокополос

— И ко мне очень хорошо относились, — сказала Аня, вздохнула и добавила: — А я ведь, если честно, уже почти ощущала себя частью этой семьи. Странно это всё, но я хотела выйти за Глеба.

— Кстати, а что решили со свадьбой? — спросил я. — Какая официальная версия отмены?

— Официально её отложили на год из-за траура по главе рода. Мне сказали, что так будет лучше. А потом в течение года придумают вескую причину для отмены.

— Это была идея Денисовых?

— Не знаю. Я никого из них не видела. Это мне сказал помощник князя Воронцова, который занимался моим освобождением. Насколько я поняла, решили не раздувать лишнего шума из этого всего. Мне так и сказали, что это было условием моего спасения — я не должна никому рассказывать о том, что со мной произошло.

— А родителям?

— Им можно. Но только им. И то они пока не знают. Они думают, что я вернулась из Парижа. Ждут меня завтра. Вот приеду и расскажу.

— Да уж, нелёгкий у вас будет разговор.

— Мне помощник князя Воронцова обещал помочь. Он меня встретит и вместе со мной поедет к родителям. Он им и объяснит всё.

— Боятся, что ты сама объяснишь неправильно?

— Князь Воронцов пообещал защитить нашу семью, если у нас возникнут проблемы из-за всей этой ситуации с Денисовыми. И лучше, если про обещание князя сообщит его помощник.

— Здесь не поспоришь, — согласился я. — Надеюсь, у вас всё пройдёт гладко.

— А как я на это надеюсь. Хочется, чтобы это всё побыстрее закончилось. Устала я очень. Охота выдохнуть и забыть.

— Ага, забыть, — я не удержался и усмехнулся. — Не очень-то ты забывчивая. Как, вообще, так получилось, что спецы из КФБ не смогли тебе воспоминания затереть? Это ведь просто невероятно — с тобой работали лучшие, насколько я знаю. Иван Иванович до сих пор не может поверить, что у них ничего не получилось.

— Правильно, что не может поверить. Всё у них получилось, — сказала Аня и совсем меня запутала.

— Погоди! Что значит, получилось? Если бы получилось, ты бы со мной по-немецки не разговаривала и про Восточный не помнила.

— А я и не помнила. Пока дед Глеба не решил со мной поговорить, как он выразился, по душам. Очень уж его беспокоило: где я была почти два года. Хотел узнать обо мне всё, прежде чем принять в семью.

— В чём-то его понять можно, — заметил я. — Это нормальное желание главы рода.

— Желание нормальное, — согласилась Аня. — А вот методы не совсем. Однажды он пригласил меня к себе на работу, чтобы обсудить кое-что по предстоящей свадьбе. Когда я приехала, мы поговорили о том, где нам с Глебом лучше жить, ещё о всякой ерунде, а потом старик неожиданно наложил на меня заклятие обездвиживания. Затем ещё несколько разных заклятий, а потом начал задавать вопросы. В основном о том периоде, когда я была в Восточном. Я не отвечала. Мне нечего было сказать. Его это разозлило.

— Видимо, он решил залезть тебе в голову, а когда не вышло, подумал, что ты блокируешь его попытки, — предположил я.

— А я не блокировала, я просто ничего не помнила. Хотя допускаю, что некоторые его заклятия на мне действительно не работали: возможно, в КФБ, помимо затирания воспоминаний, какую-то защиту поставили. Дед Глеба бегал, ругался, накладывал одно заклятие за другим, а потом я потеряла сознание. Когда пришла в себя, с ужасом осознала, что всё помню. Точнее, осознала, что какой-то период не помнила, а теперь вдруг вспомнила вообще всё: и Восточный, и как мне память затирали, и всё, что после этого было, например, как в кабинете Анны Алексеевны с тобой якобы знакомилась. Каким-то образом старик, борясь, как он думал, с блокировками, смог вернуть мне все воспоминания.