Книга Эльфийский Петербург, страница 43 – Алексис Опсокополос

«Это мы ещё посмотрим», — подумал я и отправился в свою комнату, до обеда надо было принять душ и переодеться.

В обеденный зал я пришёл одновременно с бабушкой. Княгиня Белозерская выглядела, как всегда, безупречно и при виде меня улыбнулась.

— Добрый день! А я Вас потерял, — сказал я, надеясь, что бабушка расскажет, где она была, прямо спросить её об этом я постеснялся.

— Здравствуй, Рома! Это ты так тонко спрашиваешь, где я была? — поинтересовалась бабушка, улыбнувшись ещё сильнее, от неё ничего нельзя было скрыть.

Мы сели за стол, и я честно сказал:

— Такой наглости я себе позволить не могу — спрашивать, где Вы были, но если это как-то связано с поисками адвоката деда, то я буду очень рад, если Вы мне об этом расскажете.

— Связано. Теперь пока я не найду этого поганца, всё будет с ним связано.

— А почему Вы назвали его поганцем? Что-то узнали о нём?

— А кто он? — удивилась бабушка. — Спрятался где-то, а я теперь должна тратить на него силы и время.

— Простите, что втянул Вас в это всё.

— В это всё нас всех втянул Костик, — резонно заметила бабушка. — А мы с тобой лишь расхлёбываем. Точнее, пытаемся это сделать. Я навела справки об этом Дроздове Климе Георгиевиче, адвокате твоего деда. Он покинул Петербург примерно через два месяца после гибели Костика, раздал кучу интервью, а потом исчез.

— А его могли убить? — спросил я.

— Почему бы и нет? Могли. Но не в России. Потому что из России он успешно выехал. То ли в Испанию, то ли в Каталонию, сейчас этот момент выясняют. Я подключила к его поискам всех, кого только могла, но дело это небыстрое.

— Я понимаю.

— Если он жив, а мне почему-то кажется, что жив, то его найдут. Обязательно найдут, здесь можешь не сомневаться. Но сам понимаешь, до окончания ультиматума такое чудо не случится. Тем более мало его найти, надо ещё этого Дроздова поймать и притащить сюда. Поэтому, если твой отец всё-таки решит развязать войну, мы не успеем до её начала.

— Он её развяжет, — сказал я. — Вчера я с ним встречался. Отец настроен решительно. Правда, я не понял, когда истекают эти три дня. Если день вручения ультиматума считается, то, получается, уже сегодня в полночь.

— Думаю, что считается. Но плюс-минус один день тут роли не играет, я чувствую, мы не одну неделю будем этого адвоката искать. Каталония не маленькая, Испания тем более, а на высоком уровне друзей у меня там нет.

— Я готов ждать. В любом случае ничего другого не остаётся, это наш единственный шанс хоть когда-нибудь остановить войну.

— А вот тут, боюсь, я тебя расстрою, — сказала бабушка и неожиданно спросила: — Знаешь, чем я вчера занималась весь вечер?

— Нет, — ответил я, хоть и понимал, что это был риторический вопрос.

— Я отсмотрела все интервью Дроздова и все его выступления, что попали на видео. Все до единого. Я много думала и боюсь, что выводы, которые я сделала, тебя не порадуют и охладят твой пыл.

— А Вы со мной поделитесь этими выводами?

— Конечно. Иначе зачем я завела этот разговор? — улыбнувшись, сказала бабушка. — Несколько раз Дроздов выступал вместе с Колей. Одно интервью они давали вместе. Я уверена, они и наедине много общались. И знаешь, какой вопрос меня сейчас волнует больше всего? Почему Коля не раскусил враньё адвоката, если тот лгал? Дроздов ведь неодарённый, а у твоего отца уже был тогда третий магический уровень. Он просто не мог не заметить, если бы адвокат попытался его обмануть.