Книга Эльфийский Петербург, страница 13 – Алексис Опсокополос

— А здесь точно никак нельзя поговорить?

— Мы уже и так слишком долго общаемся, а там разговор не короткий.

— Хорошо, — согласился я. — Где и когда? Есть идеи?

— Да. На углу Рогатицы и Большой Московской есть ресторанчик «У охотника». Я там была один раз с родителями. Он небольшой, но очень уютный, разбит на кабинки. Мне будет туда удобно добраться, и там сможем поговорить, не опасаясь чужих глаз.

— Хорошо. Во сколько?

— Я могу с шести до восьми.

— Ну тогда давай в шесть, чего тянуть?

— Договорились. Я позвоню туда, забронирую кабинку на это время на имя… — Аня призадумалась, выбирая имя. — На имя Ольги.

— Если не получится забронировать или решишь перенести, позвони мне или хотя бы напиши, — попросил я.

— Тогда дай мне номер своего телефона, — сказала Аня.

Я продиктовал номер, мы распрощались, и княжна Васильева ушла, а я остался, чтобы уже окончательно переварить тот факт, что Милютин Ане память не затёр. На автомате я посмотрел на арену — там приводили в чувство лежащего без сознания Клима. Он проиграл, а я даже не заметил как. Впрочем, мне теперь было не до Клима.

*****

Мила очень любила пальмы. Одним из самых ярких воспоминаний её детства был поход с родителями и сестрой в тропическую оранжерею ботанического сада Санкт-Петербурга. Мила тогда была слишком мала, чтобы запомнить детали, в её памяти отложилось лишь то, что в тропической оранжерее было очень красиво. А самые яркие эмоции девочке подарила пальма — высокая, с мохнатым стволом и короной из больших зелёных листьев на макушке.

Эта пальма произвела на Милу такое сильное впечатление, что после похода в ботанический сад девочка целую неделю каждый день рисовала диковинное растение. И ещё она попросила папу водить её в ботанический сад хотя бы раз в три месяца. Папа пообещал. Но выполнить это обещание у него не получилось. Вскоре после этого родители погибли, и детство у Милы закончилось. Любовь к пальмам тоже постепенно сошла на нет — было не до них.

Второй раз в жизни Мила увидела пальму в Сочи, куда приехала на встречу с сестрой, уже будучи студенткой Кутузовской академии, и неожиданно поняла, что это необычное тропическое растение, вызывает в её душе эмоции, которые она в последний раз испытывала девочкой во время того самого похода с родителями в ботанический сад. Это было невероятно, но пальма, которую Мила видела-то всего один раз в жизни, напоминала ей о том времени, когда она была абсолютно счастлива.

После этого Мила ещё два раза приезжала в Сочи, лишь для того, чтобы просто погулять по набережной под пальмами. После побега из Новгорода о поездке в Сочи уже не могло идти речи, но Мила могла себе позволить съездить в любое другое место, где растут пальмы, например, в Аравию, и даже какое-то время там пожить. Деньги у княжны Никитиной на это были, а вот время она за полтора года так и не выкроила.

Когда восемь дней назад в доме на Большой Монетной улице виконт Карингтон, предложив Миле загадочную работу, сообщил ей, что она на следующий день выедет в Ригу, а затем в Глазго, девушка сразу поняла, что ни в какой Глазго она не поедет. На месте Виконта было бы глупо давать девушке, которая может исчезнуть после встречи, месторасположение подготовительного центра. Так оно и вышло — в Ригу на следующий день после разговора с британским консулом Мила поехала, а вот оттуда её путь лежал вовсе не в Шотландию.