Книга Эльфийский Петербург, страница 122 – Алексис Опсокополос

— Мы уже один раз разговаривали с Вами на эту тему, я не хочу лезть в политику. Да и не обладаю я таким авторитетом в Петербурге, чтобы как-то на это всё повлиять.

— Я сейчас говорю про другое. Верните Дроздову стёртые воспоминания, это поможет остановить войну, — сказал Романов.

— Извините, но я не могу, — ответил Каменский и развёл руками, выражая этим то ли сожаление, то ли безразличие.

— Можете, Леонид Васильевич, я знаю. Только Вы и можете.

— Я не про навык, Александр Петрович, а про моральные ограничения. Я не могу вернуть память Дроздову, потому что просьба Константина Романовича её стереть была, как оказалось, действительно последней просьбой уважаемого мной эльфа.

— Моральные ограничения и принципы — это хорошо, — согласился кесарь. — Только скажите мне, на Вас морально не давит понимание того, что ни в чём не повинные эльфы и люди гибнут, хотя Вы можете это всё остановить?

— Нет, это на меня не давит, — спокойно ответил Каменский. — А вот Вы пытаетесь сейчас надавить.

— Ни в коем случае! Я лишь пытаюсь спасти жизни эльфов и людей.

— Опять давите.

— Ну разве что совсем немного. Работа у меня такая, Леонид Васильевич — заботиться о гражданах Российской Федерации. И у Вас была такая же ещё недавно. Жаль, что Вы об этом забыли сразу же после отставки.

— Вы уже начинаете переходить границы, Александр Петрович, — нахмурившись, произнёс Каменский.

— Ну разве что совсем немного. Работа у меня такая, — повторил свою фразу Романов и уже в лоб задал Каменскому вопрос: — Вы поможете мне остановить гибель эльфов и орков?

В кабинете наступила гнетущая тишина. Кесарь, которому было нечего терять, вызывающе смотрел на гостя; Каменский хмурился и не спешил отвечать. Пауза затягивалась. В итоге Леонид Васильевич, понимая, что хоть что-то ответить надо, решил ответить вопросом на вопрос:

— А почему Вы думаете, что восстановление памяти Дроздову остановит войну? Откуда у Вас такая уверенность?

— Нет никакой уверенности, — признался кесарь. — Но мы хотя бы будем знать, что сделали всё возможное.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, произнёс Каменский. — Я верну память Дроздову, но при одном условии: Клим Георгиевич сам должен меня об этом попросить.

— Думаю, с этим проблем не будет.

— Я почувствую, если его обработали. Его желание вернуть память должно быть искренним. Иначе я ничего не буду делать.

«А это уже проблема Белозерской, сделать так, чтобы Дроздов искренне захотел вернуть память», — подумал кесарь и почему-то он был уверен, что княгиня с этой задачей справится.

Вслух же он произнёс:

— Благодарю Вас, Леонид Васильевич, это будет неоценимая помощь. Когда Вы сможете это сделать?

— Думаю, завтра или послезавтра. Где сейчас Дроздов?

— В имении княгини Белозерской.

— Пусть княгиня или её доверенные лица позвонят мне, и я скажу, когда привезти Дроздова ко мне домой.

— В Новгород?

— Да, я пока ещё не переехал в Санкт-Петербург.

— Мне кажется, было бы безопаснее Вам прибыть в имение Белозерской и там всё сделать. Мы всё организуем, при помощи пространственной магии это не отнимет у Вас много времени.

— Александр Петрович, Вы попросили помочь, я сказал, на каких условиях готов это сделать. Думаю, на этом мы можем наш разговор заканчивать, — сказал Каменский и встал из-за стола. — Я жду звонка.