Книга Эльфийский Петербург, страница 111 – Алексис Опсокополос

— И много Вам нужно его крови?

— Миллилитров двести точно понадобится, чтобы наверняка. Мне придётся много экспериментировать, я никогда не работал с этим заклятием.

— Сейчас я велю помощникам сделать забор

— Будьте добры, велите собирать сразу сюда! — сказал кесарь, достал из кармана бутылочку из тёмного стекла, исписанную какими-то рунами, и отдал её бабушке.

После этого бабушка вызвала Ристо, передала бутылочку ему и велела как можно быстрее вернуть её с кровью Дроздова.

Помощник вернулся через пятнадцать минут, как он так быстро управился, осталось для меня загадкой — видимо, особо не церемонился с адвокатом. Пока Ристо отсутствовал бабушка и кесарь поговорили о ментальной магии, о различных заклятиях, блокирующих воспоминания, и о красоте карельских лесов.

Как только Ристо принёс кровь, бабушка вызвала Тойво и велела ему открыть портал прямо в кабинете.

— К какому часу Вас завтра ждать, Александр Петрович? — спросил бабушка, пока Тойво возился с портальными вратами.

— Ближе к вечеру, — ответил Романов. — Часам к пяти было бы идеально, я к этому времени успею всё подготовить.

— Тогда завтра в семнадцать ноль-ноль Тойво будет ждать Вас на квартире у Романа, чтобы доставить сюда.

Мы распрощались, и Александр Петрович с Тойво по очереди прошли в уже сформировавшийся портал. Как только мы с бабушкой остались вдвоём в кабинете, я не выдержал и сказал:

— Удивительно!

— Что тебя удивляет, мой мальчик? — поинтересовалась бабушка.

— Всё! Но в первую очередь поведение Александра Петровича. Он так сильно хочет залезть в голову Дроздову, что ради этого прибыл сюда и даже раскрыл тайну своего происхождения.

— Похоже, он очень рассчитывает на перемирие с Коленькой.

— Думаете, Александр Петрович боится проиграть войну?

— Это вряд ли. Полагаю, он хочет избежать больших жертв с обеих сторон. И, если информация об англичанах верна, Романов очень боится не успеть заключить перемирие до вовлечения в конфликт третьей стороны.

Пока мы разговаривали, в кабинете развеялись остатки портальных врат, я уже собирался попрощаться и пойти к себе в комнату, но бабушка неожиданно произнесла:

— Зато это многое объясняет.

Она сказала это негромко, как бы сама себе, словно о чём-то думала и часть мыслей высказала вслух. Возможно, мне стоило тихо попрощаться и уйти, но я не удержался и осторожно уточнил:

— Вы про войну или про то, что Александр Петрович — маг крови?

— Я про то, что он сын выбракованной орчанки. Теперь понятно, откуда у него такая любовь к оркам и почему сложились такие тёплые отношения между Новгородом и Москвой.

— Одной загадкой меньше, — сказал я.

— Одной загадкой больше, мальчик мой, — поправила меня бабушка. — Хотела бы я знать из какого рода мать кесаря.

Весь день я думал об Александре Петровиче и ждал его возвращения. Никогда ещё возможность остановить войну не казалась настолько реальной. Впрочем, шанс на то, что отец упрётся и не пойдёт на перемирие, тоже оставался, но всё же мне казалось, что месть за деда стоит у отца на первом месте.

Ещё я много думал о том, что кесарь — сын выбракованной орчанки. Бабушка была права: это действительно объясняло хорошее отношение Романова к Москве. Но с другой стороны, орки такое отношение заслужили — они практически не вступали в конфронтацию с федеральной властью, а иногда, как в случае со спецоперацией по спасению детей, даже помогали.