Книга Возмездие, страница 46 – Алексис Опсокополос

Вообще, после того как я решил не мучить себя и не пытаться любой ценой перевестись на третий курс, стало намного проще. И спокойнее. Экзамены и зачёты за первый курс я почти все сдал. По боёвке и связанным с ней дисциплинам мне сразу поставили «автоматы» — слишком уж мой уровень владения боевой магией превосходил уровни моих одногруппников. Остальное потихоньку сдавал. За первый курс мне осталось досдать лишь два экзамена и три зачёта.

Один из экзаменов был по истории. Она стояла в этот день третьей парой — времени у меня было хоть отбавляй. И на утреннюю тренировку, и на неспешный завтрак: на всё хватало. Даже было как-то непривычно — в последнее время я постоянно куда-то спешил и опаздывал.

Несмотря на кучу свободного времени, я пришёл на пару лишь за минуту до начала и уселся в первом ряду, чтобы «мозолить» глаза преподавателю. Историю у нас вела Варвара Илларионовна Корнеева — милая добрая женщина лет тридцати пяти. Она была одним из немногих неодарённых преподавателей в Кутузовке.

— Наша сегодняшняя тема называется: «Наполеоновские войны — последняя попытка перекроить границы Европы исходя из расовых интересов и последствия этих войн», — объявила Варвара Илларионовна. — До начала девятнадцатого века главными причинами и мелких конфликтов, и больших войн между странами в Европе, да и во всём мире, были расовые противоречия и разногласия. Но потом ситуация начала меняться — магия постепенно переставала править миром, её место занимало золото. Приближался период бездарья. Наполеоновские войны были последним глобальным конфликтом, разгоревшимся на расовой почве.

Нельзя сказать, что я очень уж любил историю, но Варвара Илларионовна умела интересно подать информацию — её занятия мне нравилось посещать.

— Так получилось, что в результате династических браков и дворцовых интриг в начале девятнадцатого века крупнейшими европейскими державами правили эльфы — Ганноверская династия в Британии, Гогенцоллерны в Пруссии и люди — Гольштейн-Готторпские-Романовы в России, Габсбург-Лотарингский дом в Австрии, — продолжала рассказывать преподаватель. — Когда в тысяча восемьсот четвёртом году Наполеона провозгласили императором французов, он стал единственным орком во главе более-менее крупного и сильного европейского государства. Нетрудно предположить, что остальные европейские монархи того времени не желали признавать этого, как его тогда называли, корсиканского выскочку равным себе. Это было неудивительно: орк, да ещё и всего лишь сын судебного заседателя, раздражал эльфийских и человеческих монархов самим своим существованием.

Несколько моих одногруппников кивнули, соглашаясь с преподавателем. А мне даже стало как-то обидно за Наполеона — столько сил потратил, стал настоящим императором, а его не хотели признавать, так сказать, коллеги по цеху.

— Но окрепшая под властью Наполеона Франция быстро стала серьёзной силой, а сам император, осознав, что главные европейские монаршие дворы его никогда за своего не примут, решил действовать радикально — сменить правящие династии в недружественных странах на орочьи, — продолжила Варвара Илларионовна. — И корсиканец всерьёз занялся этим вопросом. Как истинный орк, Наполеон считал наиболее важной войну с эльфийскими Британией и Пруссией, а нападение на Россию отложил аж до тысяча восемьсот двенадцатого года. На тот момент правящие в России Гольштейн-Готторпские-Романовы уже всеми силами ограничивали влияние эльфийских и орочьих родов. Впрочем, это не помешало Александру Первому призвать на борьбу с корсиканским орком величайшего эльфийского одарённого тех времён — Кутузова, который, использовав свой недюжинный талант полководца и магию холода, нанёс поражение Великой армии Наполеона. Но про Михаила Илларионовича вам уже не раз рассказывали.