Книга Эскалация, страница 155 – Алексис Опсокополос

— Вы рассказали ему…

— Нет, — перебила меня бабушка. — Я не раскрыла ему твою тайну заранее. Я велела приглядывать за тобой, если ты вдруг окажешься человеком. Он дал слово и, как мне казалось, держал его. Но то, что ты сказал… Надо это всё проверить. У меня просто не укладывается в голове, что Володя мог так поступить. Если окажется, что он меня обманул… — бабушка замолчала.

— А зачем Вы попросили дядю Володю помогать мне? — спросил я удивлённый такой заботой.

— Кто-то должен был это сделать. Твои родители и дед ослепли из-за неприязни к людям, их разум затмила ненависть.

— Но вы же сами сказали, что не любите меня.

— Я сказала, что никого не люблю, — поправила меня бабушка. — Умение любить — величайший навык, владение которым мы не ценим, пока не потеряем его. К сожалению, я одна из тех, кто потерял и оценил. Когда-то очень давно Сила лишила меня способности любить, дав взамен кое-что другое. Но если я тебя не люблю, мальчик мой, это не значит, что я не испытываю к тебе чувств. Ты мне симпатичен, а после того, что ты мне рассказал про похищенных подростков и твои приключения в Польше, я горжусь тобой. Ну и главное — ты мой внук, я должна о тебе заботиться и помогать тебе. И я буду это делать, пока у меня есть силы.

Бабушка снова улыбнулась, а я испытал непривычное чувство, невероятно сильное и очень приятное — понимание, что я небезразличен кому-то из родных настолько, что обо мне заботятся. Пусть бабушка меня не любила, но уже одного проявления заботы хватало мне с головой, чтобы почувствовать себя счастливым. Чтобы я почувствовал, что я кому-то нужен из своей семьи.

Раньше обо мне заботился лишь дядя Володя, но совсем немного и, как я сейчас понял, не по своей инициативе. И мамин брат даже не скрывал того, что делает это из корыстных побуждений, просто не рассказывал про бабушку, а придумал легенду, что боится моей мести.

И ещё меня любили брат с сестрой. Возможно, их любовь и не дала мне окончательно пасть духом после выбраковки. Но я так боялся, что родители «сломают» Андрея и Машу и заставят забыть об их чувствах ко мне. Я боялся остаться совсем один, но теперь неожиданно выяснилось, что у меня есть бабушка. Пусть не любящая, зато заботливая. И это было невероятно. И безумно приятно.

Когда волна эмоций немного схлынула, я подумал о дяде Володе, и мне даже захотелось, чтобы он не имел отношения к моим последним проблемам. Я знал княгиню Белозерскую всего ничего, но уже понимал: она не из тех эльфов, кто прощает, когда их обманывают. Вспомнив, каким было бабушкино лицо в момент её злости, и какая волна меня тогда накрыла, я подумал, что мамин брат однозначно погорячился, если это он организовал моё похищение в Новгороде и нападение на меня в Петербурге, имея задание меня оберегать. Пока я обо всём этом думал, бабушка сказала:

— Пойдём-ка, Рома, прогуляемся. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что? — на автомате спросил я.

— Это сюрприз. Ты очень удивишься.

— Я не перестаю удивляться с того самого момента, как попал в Ваш двор и увидел павлинов, — признался я.

— Сейчас ты удивишься по-настоящему, мой мальчик. Пойдём!

Мы с бабушкой покинули обеденный зал. Пройдя по длинным коридорам замка, вышли на улицу и оказались в уютном дворике. Его размеры были невелики: примерно двадцать на тридцать метров, и это был самый настоящий внутренний дворик, попасть в который можно было лишь через замок. Я с удивлением отметил необычную деталь — в стенах, что ограничивали дворик, не было ни одного окна, мы оказались словно в колодце.