Книга Эскалация, страница 151 – Алексис Опсокополос

С одной стороны, логичное объяснение этому всему имелось — бабушка Катя была одним из первых эльфов после возвращения Силы, имела едва ли не самый высокий уровень владения магией и, соответственно, вполне могла выглядеть моложе своих лет. И даже должна была выглядеть моложе. Но с другой стороны — не до такой же степени.

Во время нашей прошлой встречи, когда мне было пять лет, я физически не мог оценить внешность бабушки по полной программе, но теперь в восемнадцать мне удалось это сделать. И ещё я попытался представить, какой бабушка Катя была в молодости. Скорее всего, тогда в придачу к удивительной красоте Екатерина Белозерская была ещё и невероятно сексуальной, но с такого ракурса рассматривать бабушку было неприлично, и я на эту тему думать не стал.

— Я очень рада тебя видеть, Рома! — произнесла бабушка и улыбнулась.

— Рады? — переспросил я, с большим усилием вернув себе возможность говорить, но забыв при этом поздороваться, настолько сильно переволновался.

— Да. А почему тебя это удивляет?

— Я думал, Вы меня не любите.

— С чего ты так решил?

— Вы не приехали на моё шестнадцатилетие.

— Я никого не люблю, — произнесла бабушка, тяжело вздохнув. — Но на твоё шестнадцатилетие я не приехала по другой причине — мне не по душе институт выбраковки.

— Но Вы же не знали, что я окажусь выбраковкой!

В ответ на моё смелое утверждение бабушка Катя снова улыбнулась.

— Вы догадывались? — удивился я. — Но как?

— Я знала, мальчик мой, — ответила бабушка. — Знала с самого твоего рождения.

— Но как?

— Ты забыл, что я мать первого эльфа, рождённого на земле после возвращения Силы? Когда родился мой сын, я сразу увидела его ауру. И вижу её у всех эльфийских детей.

— У детей тоже есть аура? Я думал, она появляется только в шестнадцать лет.

— В шестнадцать лет её становится видно большинству одарённых. Но некоторые видят сразу.

— Некоторые? Вы такая не одна?

— Не знаю, может, и одна. Я не интересовалась этим вопросом.

— Поразительно! — воскликнул я, не сдержав эмоций. — Вы с самого рождения ребёнка можете сказать, какой он расы. Да это ведь просто уникальный дар!

— Ну, во-первых, я могу сказать лишь эльф этот ребёнок или нет. Ауры людей и орков я не вижу, и их друг от друга до шестнадцати лет отличить не могу. А во-вторых, этот дар может принести проблем больше, чем пользы. Поэтому о нём никто не знает. Кроме нас с тобой.

— А зачем Вы мне это рассказали?

Вместо ответа, бабушка снова лишь улыбнулась.

— А Вы можете сказать мне, кто Маша? — осторожно спросил я

— Не переживай за неё, — ответила бабушка. — Она эльф. Хотя сейчас сложно сказать, преимущество это или недостаток.

— В нашей семье это точно преимущество, — сказал я и добавил: — Я очень скучаю по Маше и Андрею.

— Я чувствую это. И ещё я чувствую, как тебе одиноко.

Бабушка Катя опять улыбнулась и провела ладонью по моей щеке. Я невольно дёрнулся — пальцы бабушки оказались ледяными. А вот внутри себя я ощутил тепло. И какое-то умиротворение. Бабушка явно использовала какое-то заклятие, и мне это не очень понравилось. Но что я мог поделать?

Я всё ещё не пришёл полностью в себя от увиденного на территории поместья и от неожиданно тёплого приёма. Ведь я допускал, что княгиня Белозерская вообще откажется разговаривать с выбракованным праправнуком. Что могло быть на уме у стодвадцатилетней эльфийки? Ещё живя с родителями, я слышал, что она больше десяти лет не покидала своё поместье и почти никого не принимала у себя.