Книга Эскалация, страница 137 – Алексис Опсокополос

— Тогда есть логика в их версии. И если они будут придерживаться своих показаний, что эсбэшник их предал и подставил, то пока мы его не поймаем, ничего не докажем.

— Но почему вы не используете ментальное сканирование?

— Нет оснований.

— А жучок?

— Слишком мало времени прошло от его установки до твоего похищения. В теории, конечно, могли быть наготове и сразу же использовали первую возможность, но могли действительно прослушивать из-за Васильевой. Я тебе больше скажу, на месте Корецких я бы дал вам встретиться и записал вашу беседу. Поэтому не всё так однозначно, и на обязательное ментальное сканирование не тянет. Вот если бы эсбэшника поймали, там другой разговор — он принимал участие в похищении. Его бы по решению суда просканировали. Но не факт, что он, вообще, ещё жив.

— И что теперь? Это всё зависнет?

— Почему? Следователь соберёт всю информацию и скоро передаст дело в суд.

— Но кого будут судить?

— Того, против кого будут выдвинуты обвинения: или Корецких или графиню Васильеву, которая тоже всё ещё сидит под подпиской о невыезде. Кстати, когда на суде Корецкие расскажут о попытках уличить молодую графиню Васильеву в отношениях с тобой, возникнет не самая приятная ситуация. По негласным правилам, Васильевы после этого просто обязаны потребовать извинений и разбора этого дела на Суде Чести. Но если они это сделают, там вскроется, что подозрения Корецких не беспочвенны. Очень интересная может сложиться ситуация.

— А разве орки могут требовать Суда Чести для человека? — удивился я.

— Молодая графиня Васильева — человек. Ей уже восемнадцать, и её обвиняют в неподобающем для помолвленной аристократки поведении. Она имеет право потребовать Суд Чести. Скажу больше, она должна это сделать! Но, как я уже заметил, это обернётся для Васильевых катастрофой, так как все узнают про ваши с Аней отношения. А не потребовать Суд Чести — проглотить оскорбление и опять же породить дополнительные подозрения. Патовая ситуация. И неизвестно, чем это всё может закончиться. В том числе и для нас. Скорее всего, тебе придётся ходатайствовать о переносе суда.

— Мне?

— Больше некому. Нам нельзя допустить, чтобы про ваши отношения с Аней, а точнее, про то, что вы были в Польше, узнали до начала операции по освобождению похищенных подростков. Мы сейчас прорабатываем различные варианты переноса судебного заседания. Тем более, тебе сейчас и не до походов в суд.

— Мне придётся туда ходить?

— А как иначе? Ты потерпевший. Без тебя нельзя.

— Да уж, — сказал я. — Влип в ситуацию на ровном месте.

— Тебе не привыкать, — с улыбкой заметил Милютин. — Но это будет, забавно, если подтвердится, что ты не главная жертва преступления, а лишь инструмент.

— Немного даже обидно.

— Но поверь, будет очень хорошо, если всё окажется именно так. Это будет означать, что за тобой никто больше не охотится. И версия, что кто-то хотел поссорить Александра Петровича с орками, тоже отпадёт. А это важно.

Милютин на секунду о чём-то задумался, а затем сказал:

— Только один момент меня в этом всём смущает.

— Какой? — спросил я.

— Не первый день я работаю, Рома, многое повидал, кое-что понимаю. Я просто уверен, ни Корецкие, ни Васильевы не способны на похищение и ликвидацию парня, который находится под защитой кесаря.