Книга Эскалация, страница 105 – Алексис Опсокополос

К окончанию танца из одежды на девушке осталась одни лишь трусики. По сложившейся традиции я должен был засунуть в них несколько купюр. Но я ещё был новичком в этом деле и решил в первый раз отдать деньги девушке в руки. Отход от канонов я компенсировал довольно большой суммой. Танцовщица взяла деньги, поблагодарила меня, но вместо того, чтобы уйти, вдруг села ко мне на колени.

Это было неожиданно. В нос мне ударил приятный запах парфюма, и я всем телом почувствовал тепло разгорячённого от танца женского тела. Танцовщица прильнула ко мне обнажённой грудью, обняла за шею и прошептала мне прямо в ухо:

— Хочешь настоящий приватный танец с продолжением?

Предложение было неожиданным и весьма заманчивым, но я решил от него отказаться. Несмотря на то что после приватного танца, исполненного такой сексуальной танцовщицей, гормоны во мне заиграли вовсю и требовали того самого продолжения, о котором сказала стриптизёрша, к любви за деньги я был не готов. Но при этом девушку я понимал — ей нужно было зарабатывать, и не мне осуждать её за такую работу, в конце концов, я не знал, что толкнуло её на это. Чтобы пресечь дальнейшие уговоры, я достал ещё несколько купюр, вложил их танцовщице в руку и сказал:

— Мне хватило и этого танца.

— Ты не пожалеешь.

— Охотно верю, но не в этот раз.

— Ты не пожалеешь, — повторила танцовщица. — Пойдём. Здесь рядом, этажом ниже у меня номер. Тебе понравится.

— Обратись с этим предложением к кому-нибудь другому, — сказал я уже довольно твёрдо.

— Я умею делать всё, — заявила девушка. — Даже то, о чём ты боялся мечтать.

Я понял, что разговаривать бесполезно, и попытался ссадить стриптизёршу с колен, но она вцепилась в меня и опять прошептала мне в ухо:

— Ты сможешь делать со мной всё, что захочешь.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — сказал я. — Не обижайся, но мне не до продолжений.

Но и это не помогло — танцовщица вцепилась в меня ещё сильнее и уже почти умоляющим голосом произнесла:

— Я хочу тебя! Пойдём! Сделай со мной всё, что хочешь!

Однако прозвучало это как-то неискренне, и ещё я ощутил, что от стриптизёрши исходит какое-то сильное чувство. Я не мог понять какое, но на сексуальное желание оно точно не походило. И тут я вспомнил, что у меня стоит блокировка от эмоций, и быстро снял её.

Сразу же на меня обрушился просто шквал эмоций, исходящих от девушки, и самой сильной из них был страх. И не просто страх, а чуть ли не животный ужас — настолько сильный, что он смог пробиться через стандартную блокировку. Но при этом я чувствовал, что боится девушка не меня.

Признаться, я растерялся и не мог понять, что же мне теперь делать. Было ясно, что стриптизёрша никуда не уйдёт, да и настаивать на этом я больше не мог — девушке было страшно, и с моей стороны было бы очень некрасиво прогонять её в этот момент.

Но чем ей помочь, я тоже не знал. Не заниматься же теперь с ней сексом, чтобы она успокоилась, да и вряд ли бы это ей помогло — никаких сексуальных желаний от танцовщицы не исходило, я ощущал один лишь страх. Но с другой стороны, почему тогда она так настойчиво требовала, чтобы я пошёл с ней в какой-то номер? Может, ей кто-то поставил такую задачу — отвести меня туда, и девушка ужасно боялась, что не сможет выполнить поручение?

Эта версия показалась мне самой логичной. Но проверить её я мог, лишь отправившись с танцовщицей туда, куда она меня звала. Но воспоминания о последнем похищении были ещё слишком свежи, чтобы я решился на такой рискованный эксперимент. В какой-то момент я вообще хотел попросить у кого-нибудь телефон и позвонить по номеру с визитки Воронцова. Но потом представил, какие объяснения мне предстоит после этого давать Милютину, и решил визитку пока не доставать. Но что-то делать надо было, не могли же мы вот так просидеть весь вечер.