Книга Вызов, страница 45 – Алексис Опсокополос

Мила пила кофе и наблюдала за идущими вдоль канала Грибоедова петербуржцами и ждала официанта, чтобы заказать мороженое. Во время учёбы в Новгороде ей не раз хотелось приехать в Петербург вместе с Романом, чтобы поделиться с любимым частичкой своего детства и самым вкусным, на её взгляд, мороженым. Но не получилось и было неясно, получится ли теперь когда-нибудь.

Официант принёс и оставил на столике меню десертов, а сразу же после него пришла Ольга. В последний раз сёстры видели друг друга в июне, когда по окончании Милой подготовительного курса в Кутузовской академии, девушки поехали в Сочи, чтобы провести там вместе неделю и отдохнуть.

Старшая сестра бросилась к Миле, крепко её обняла, расцеловала и сразу же начала задавать вопросы:

— Что случилось? Что привело тебя в Петербург, и почему ты просила никому не говорить о твоём приезде?

— Меня нашёл Раймонд, — ответила Мила.

— Он тебе угрожает?

— Раймонда больше нет. Зато меня ловит столичная полиция и КФБ.

— За что?

— Вот как раз за это — за то, что Раймонда больше нет. Меня объявили в розыск за убийство и применение боевой магии в общественном месте. Мне нужно какое-то время где-то отсидеться, привести мысли в порядок и придумать, как жить дальше.

— Я всё организую, сестрёнка. Андрюше лучше не говорить?

— Думаю, пока не стоит. И ещё мне понадобятся деньги.

— Ну с этим проблем точно нет. Денег у нас с тобой достаточно. Бери сколько нужно.

Мила крепко обняла сестру и спросила:

— Мы же не торопимся?

— Я нет, — ответила Ольга. — А что?

— Поедим мороженое?

— И ты ещё спрашиваешь?

*****

Разбудили меня опять в восемь утра, выдали завтрак и сказали, что к девяти я должен быть готов к переезду в другое место. К этому я был готов ещё с вечера, поэтому просто позавтракал и стал ждать девяти.

Пришли за мной чуть раньше обещанного, вывели во внутренний двор, загрузили в микроавтобус без окон и захлопнули дверь. В салоне было темно, свет туда почти не проникал, но я заметил на потолке лампочку и выключатель. Включил свет — стало уютнее.

Минут через десять машина тронулась, и мы поехали, судя по всему, в Москву. Ехали около часа, может, немного меньше. Потом машина сбавила ход и затряслась, будто едет по грунтовой дороге, а затем и вовсе остановилась. Через минуту открылась дверь, и кто-то стоявший снаружи, не попадавший в поле моего зрения, незнакомым грубым голосом сказал:

— Выходи!

Тут мне стало неуютно, и даже страшновато. Отдельно страху добавляло ещё то, что в открытую боковую дверь микроавтобуса был виден лишь глухой лес.

— Долго тебя ждать? — раздалось снаружи.

В этот раз голос был хоть и раздражённый, но знакомый — Милютинский. Я быстро выскочил из салона на улицу. Мы действительно находились на поляне в глухом лесу.

— Быстрее садись в машину! — крикнул Иван Иванович, выглянув в окно чёрного представительского автомобиля.

Я открыл дверцу и залез в салон.

— Красивая машина, — сказал я, устраиваясь на заднем сидении.

— Ну не на служебной же мне в Москву ехать, — ответил Милютин. — Учитывая, что нам предстоит визит в имение нашего, так сказать, партнёра.

— В имение? — переспросил я. — А я думал, вы меня сразу в распределитель отвезёте.

— И лично тебя туда сдам, ещё и распишусь в ведомости, ага, — усмехнулся Иван Иванович. — Мы едем в имение графа Евдокимова. Там ты переночуешь, а утром Василий Семёнович отвезёт тебя омбудсмену под видом своего сына Алексея.