Книга Вызов, страница 164 – Алексис Опсокополос

— Курррва-а-а!

Я не знал польского, но это слово мне было знакомо.

«По-тихому убежать не получилось», — подумал я и, усмехнувшись, ускорил бег, перепрыгивая через кочки и ямы.

Почти перед самой границей мы наткнулись ещё на одну вооружённую группу польских пограничников. Среди них был одарённый — возможно, начальник ближайшей заставы. Но уровень у него был не самый высокий — в нашу сторону полетели лишь простейшие каменные стрелы, да на нашем пути возникла широкая полоса с зыбучим песком. Одарённый пограничник оказался довольно слабым магом земли.

Я ради приличия выпустил в сторону этих ребят два водяных смерча — этого хватило, чтобы всех разогнать. Отдельно на мага время тратить не стал — с его каменными стрелами отлично справлялся зеркальный щит, а поверх зыбучи песков я проложил ледовую дорогу. Проложил хорошо — до самой границы. Под этой дорогой остались не только пески, но и контрольно-следовая полоса и все пограничные заграждения.

И мы побежали домой. Правда, бежать было трудно — про специальную обувь мы всё же забыли. Агата два раза даже падала, роняя Яроша и Агнешку. Но это уже были мелочи. Главное, что мы почти смогли убежать.

Когда до границы осталось около ста метров, я увидел группу российских пограничников. Среди них яркой оранжевой аурой какого-то защитного заклятия выделялся один одарённый — скорее всего, начальник заставы. Мы немного сбавили темп, а когда один из пограничников сделал предупредительный выстрел вверх, вовсе остановились. Я поднял руки и громко крикнул:

— Мы свои!

Приняли нас настороженно, но дружелюбно. Я рассказал пограничникам, что мы бежим из польского плена, не вдаваясь в подробности. Кто такие Ярош и Агнешка, и почему они в таком состоянии, рассказывать не стал — сослался на то, что это государственная тайна, и я не имею права разглашать подробности.

Агату, поляка и внучку генерального прокурора разместили в местном медпункте — других свободных помещений просто не оказалось. Конечно, был ещё карцер, но начальник заставы понимал, что это перебор. Я обновил на Агнешке заклятие заморозки и наложил такое же на Яроша. Агата осталась с ними, чтобы приглядывать, а я отправился общаться с начальником заставы.

Как я и предполагал, начальником оказался одарённым с оранжевой аурой. Он представился капитаном Воробьёвым и сразу сказал, что особо моим словам не верит, но и врагом меня не считает. Капитан доложил о происшествии на границе руководству, и теперь в его задачи входило дождаться распоряжений сверху, а до этого времени следить, чтобы мы не убежали.

В целом против такого плана я ничего не имел, но был риск, что раньше утра капитан ответ не получит. А это сильно напрягало. К моей радости, наши преследователи не рискнули идти через границу — понимали, что у них не хватит сил, чтобы отбить нас у российских пограничников. Но в любой момент к ним могло прийти подкрепление.

Я, конечно, надеялся, что наш трюк с ногами Яроша сработал, но какие гарантии у меня были, что на заставе нет предателя, и информация о трёх молодых людях и безногом мужчине уже не ушла в Германию? Таких гарантий не было. Значит, заставу могли атаковать в любой момент.

Мы сидели с Воробьёвым в его кабинете, и я уже минут двадцать уговаривал его разрешить мне сделать звонок.