Книга Вызов, страница 12 – Алексис Опсокополос

В здание забежали под трель звонка — всё-таки двухминутного опоздания на пару избежать не удалось. Мы быстро добежали до нашей аудитории и натолкнулись на Троекурова, который стоял в коридоре и, казалось, кого-то ждал. Так как, увидев нас, он оживился, стало понятно: ждал он нас.

«Похоже, этот парень, решил, что спокойно учиться ему неинтересно», — подумал я, глядя, как племянник губернатора выдвинулся нам навстречу.

— Отойдём на минутку, — сказал Троекуров, когда мы сблизились.

— На улицу? — удивилась Мила.

— Нет, просто в сторонку, — ответил племянник губернатора.

Мне это совсем не понравилось.

— Что тебе ещё от нас надо? — спросил я. — Мы и так опоздали. Нет времени куда-то ходить. Если есть что сказать — говори здесь!

Троекуров кивнул, согласившись с моим предложением, вздохнул и произнёс:

— Ну здесь, так здесь. В общем, тут дело такое. Вчера я был неправ. Прошу вас обоих меня извинить.

Это было неожиданно, причём до такой степени, что я аж растерялся. Правда, быстро спохватился и сказал:

— Всё нормально, всякое бывает.

Я протянул Троекурову руку, он её крепко пожал.

— Извинения приняты, — произнесла Мила, но руку племяннику губернатора пожимать не стала, впрочем, после того как она ему сломала накануне пальцы, пожимание ему руки выглядело бы странно.

Племянник губернатора первый вошёл в аудиторию, а мы немного задержались. Ничего не понимающая Мила посмотрела на меня с нескрываемым удивлением. Я пожал плечами, будто тоже ничего не понял. Хотя чего тут было понимать? Троекуров-старший всего-навсего дозвонился до Милютина.

Первой парой у нашей группы стояла теория заклинаний. Когда мы с Милой вошли в аудиторию, занятие толком ещё не началось — преподаватель, Лидия Григорьевна Трофимова, что-то объясняла одному из новеньких. Поэтому, несмотря на опоздание, и нам с Милой, и вошедшему после нас Троекурову удалось занять свои места, не привлекая особого внимания.

Теория заклинаний — интересный и важный предмет, но, к сожалению, половину сказанного преподавателем я пропускал, потому что прокручивал в голове ситуацию с Троекуровым. В день нашего знакомства племянник губернатора показался мне очень похожим на Левашова — такой же избалованный, уверенный в себе и чересчур наглый, но судя по последним событиям он оказался умнее. Или хитрее. Так или иначе, усугублять ситуацию он не стал.

Я, конечно, не знал, что именно сказал его отцу Иван Иванович, и что потом отец сказал Родиону, но извинения, если и были неискренними, то в любом случае выглядели как шаг к примирению. А большего мне было и не нужно. Дружить с Троекуровым я не собирался, нейтральные отношения без выражения открытой неприязни меня вполне устраивали.

А то, что Анна Алексеевна меня обманула, я понял сразу же — ещё у неё в кабинете. Не тот она человек, чтобы вызывать на ковёр студента, не выяснив заранее все подробности инцидента у преподавателя. И Троекурова-старшего она к мужу отправила не из-за того, что устала от меня, а потому что правильно оценила ситуацию и решила сразу задействовать тяжёлую артиллерию. Просто преподнесла мне это всё так, чтобы я не сильно зазнавался. И я был ей за это очень благодарен — проблем с очередным избалованным папенькиным сынком мне ещё только не хватало.