Книга Выбор, страница 45 – Алексис Опсокополос

— Сомневаюсь, что кто-то может так плохо о тебе подумать, — сказал князь. — Но я тебя понимаю. Можешь на меня рассчитывать в этом деле. Но лишь при одном условии.

— Условии? — удивился Самойлов. — Каком?

— Ты должен разобраться с этой проблемой до следующего собрания совета ордена. И отчитаться на совете о её решении. Или нерешении. Собрание состоится через восемь дней. Если ты за это время ничего не сможешь сделать, то будем решать проблему все вместе.

— Согласен, — ответил граф. — Это разумно.

Хозяин кабинета посмотрел на часы и сказал:

— Должен напомнить, что через десять минут сюда придёт мой шурин, князь Волошин. Если ты не хочешь с ним встретиться, то…

— Не хочу, — перебил Николая Константиновича его гость. — Мы уже всё обсудили, и я не вижу причин дальше отнимать у тебя время. Благодарю за понимание!

Мужчины пожали друг другу руки, и граф Самойлов покинул кабинет.

Князь Седов-Белозерский подошёл к окну и подставил лицо потоку прохладного воздуха. Нехорошие предчувствия терзали его душу, ему не очень-то верилось, что Самойлов сможет что-то исправить. Так, стоя у окна, Николай Константинович и дождался шурина.

Владимир Николаевич вошёл в кабинет в хорошем расположении, поприветствовал хозяина и тут же заявил:

— У меня немного времени, в час я обедаю в Новгороде с деловым партнёром, а туда ещё надо доехать. Поэтому сильно тебя не задержу.

— Такой серьёзный партнёр, что ты ради него едешь обедать в столицу? — удивился князь.

— Мне туда в любом случае надо по одному делу ехать, так что я просто решил совместить полезное с приятным. Ты же знаешь, я в последнее время в Новгороде заключил довольно много контрактов.

— Я искренне рад за тебя, — сказал Николай Константинович.

— И у меня появляется в столице всё больше друзей, — добавил Волошин.

— Здесь порадоваться не могу, извини. Бизнес с людьми я одобряю, дружбу — нет. Ты это знаешь.

— Знаю, но мы не будем сейчас говорить о твоих предрассудках, — сказал Владимир Николаевич, поймал злобный взгляд хозяина кабинета, усмехнулся и добавил: — У меня есть для тебя новость, не знаю, хорошая или плохая, но она про твоего старшего сына!

— Он мне больше не сын, — мрачно произнёс князь Седов-Белозерский. — И мы, кажется, договаривались с тобой, не поднимать эту тему!

— Договаривались, — согласился Волошин. — Но думаю. Тебе стоит знать, что твой старший сын — одарённый. И что он учится в столице. Причём в престижной Кутузовской академии.

— Я рад за него, — сказал Николай Константинович. — Но для меня это плохая новость. Это значит, что шансы Андрея стать одарённым сильно уменьшились. А я на него сильно рассчитываю.

— Будем надеяться, что Сила наградит даром обои твоих сыновей.

— Я хотел бы этого больше всего. А ещё я хотел бы узнать, зачем ты разыскал Романа?

— А я никого не разыскивал, — ответил Волошин и улыбнулся. — Я ведь не просто так начал разговор с того, что у меня в столице много друзей. Так вот один из них, очень влиятельный человек и уважаемый дворянин, обратился ко мне с необычной просьбой. Он попросил меня разузнать в Петербурге кое-какую информацию.

— А при чём здесь мой сын?

— При том что мне дали вот эту фотографию и попросили узнать всё, что можно об изображённом на ней человеке.

Волошин достал из кармана фотографию и протянул Николаю Константиновичу. Князь Седов-Белозерский взял её и растерялся — со снимка на князя смотрел его старший сын Роман.