Книга Отверженный, страница 94 – Алексис Опсокополос

Почти всю дорогу мы ехали молча, и лишь на подъезде к академии Милютина спросила:

— Роман, ты не хочешь мне ничего рассказать?

Ректор снова перешла на ты, словно подчёркивая неформальный статус разговора.

— Мне нечего сказать Вам, Анна Алексеевна, кроме того, что я уже рассказал, — ответил я.

— Ты снова закрылся.

— Извините, я не специально.

— Возможно, это от стресса. Но я хочу, чтобы ты знал — я твой друг. Моя задача помогать каждому студенту академии.

— Я это понимаю и ценю.

— Если тебе необходим отдых, чтобы отойти от стресса и вернуться к нормальному состоянию, я могу освободить тебя на два-три дня от занятий, — предложила ректор.

— Благодарю Вас, но мне кажется, занятия, наоборот, помогут мне быстрее прийти в себя.

Сказав это, я подумал, что если бы Милютина знала о моих приключениях по дороге в Череповец, она бы по-другому со мной разговаривала. После того как меня держали под прицелом, как мы с Милой убили бандита, как прятали в лесу улики, взрыв у ворот поместья Зотовых не казался чем-то уж совсем ужасным. Да, было очень неприятно, но не так страшно, как направленное в лицо дуло АК-146.

Милютина довезла меня почти до самого общежития, я поблагодарил её и отправился в комнату. Глеба не было, я быстро принял душ и лёг спать.

Утром я проснулся полным сил и даже не сразу вспомнил о произошедшем накануне происшествии. Здоровый долгий сон творил чудеса. Взглянул на часы и обнаружил, что до начала занятий осталось двадцать минут. Видимо, Глеб не ночевал в общежитии, иначе обязательно разбудил бы меня хотя б за час до занятий. Однако сосед по комнате где-то гулял всю ночь, и из-за этого я остался без завтрака.

И хоть идти на занятия на голодный желудок было не самым страшным, что могло произойти, я всё же решил перекусить по пути энергетическим батончиком. Подошёл за ним к своему столу, хотел уже открыть выдвижной ящик, как заметил на столе большую записку от Глеба. Взял её, прочитал.

«Рома! Мне срочно нужно уехать на несколько дней домой. Не скучай и никому не разрешай спать на моей кровати!»

Я усмехнулся и подумал, что, если бы заметил послание накануне, завёл бы будильник и не пропустил завтрак. Положил записку на стол, взял из ящика батончик и побежал в учебный корпус.

В аудитории меня ждал сюрприз, да ещё какой — Мила сидела на своём старом месте, возле меня. Это было настолько неожиданно, что я даже не нашёлся сразу, как на это отреагировать и что сказать. Да и не было времени говорить, я вошёл в аудиторию одновременно с трелью звонка.

Дошёл до своего места и, воспользовавшись тем, что куратор в этот момент отвернулся, прежде чем сесть, склонился над Милой и поцеловал девушку в щёку. Она в ответ улыбнулась и кивнула, приветствуя меня.

Я не знал, что повлияло на решение моей девушки кардинально сменить поведение, но это было как нельзя кстати — в свете последних происшествий тратить силы и нервы на выяснение отношений с Милой не хотелось категорически. И я был благодарен ей за то, что она нашла в себе силы перестать обижаться на пустом месте и сделать шаг к примирению. Впрочем, сильно радоваться и расслабляться не стоило — от Милы можно было ожидать чего угодно в любой момент.

— Приветствую вас, господа студенты, — произнёс Андрей Николаевич, когда убедился, что все расселись по местам. — Сегодня, прежде чем приступить к основным занятиям, я расскажу вам о ежегодном весеннем турнире, который проводится в нашей академии. Турнир добровольный, в нём студенты участвуют исключительно по желанию и в основном начиная с первого курса. Вам, на мой взгляд, там делать нечего, но рассказать о турнире и известить вас о праве на него заявиться я обязан.