Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 42 – Алексис Опсокополос

Бывшего штурмовика сразу насторожило такое продолжение программы, но он ещё не знал, что совсем скоро это ему не понравится настолько, насколько вообще может человеку что-либо не нравиться.

Начальник тюрьмы подошёл к избитому комедианту и, усмехаясь, сказал:

— Не получилось? А я сразу говорил: в честном поединке человек против нашего народа бессилен.

«Монстра какого-то выставили на бой, жертву генной инженерии», — подумал комедиант, но в этот раз благоразумно промолчал.

Начальник тем временем повернулся к Жабу.

— А ты молодец! — сказал полковник с виду довольно искренне и похлопал амфибоса по плечу. — Настоящий боец! Дрался, как корхонский лев. Такому и проиграть не зазорно. Ты будешь жить.

Бывший штурмовик напрягся, последняя фраза ему очень не понравилась. Нет, он, конечно, был рад, что другу ничего не грозит, но тон начальника намекал, что жизнь решили оставить только Жабу. В подтверждение Лёхиным догадкам рептилоид показал на него рукой и добавил:

— А ты — нет!

— А почему это я нет? — понимая, что дело принимает паршивый оборот, комедиант попытался перевести ситуацию к диалогу.

— Потому что проиграл, — совершенно спокойно ответил цванк.

Он подал знак, и Лёху с Жабом посадили на небольшие стулья, скрепив им руки за спиной наручниками. Друзья попытались воспротивиться, но направленные в лоб автоматы охранников свели эти попытки на нет. Комедиантов придвинули друг к другу, плечо к плечу.

Начальник тюрьмы подошёл к временно заключённым поближе и посмотрел на них, не скрывая отвращения. Взгляд его был сам по себе не очень приятным, а в этой ситуации выносить его было особенно тяжело, практически невозможно. Обидчивого цванка просто распирало от ненависти к человеку, нанёсшему оскорбление ему и всей его расе. Амфибоса он, похоже, простил, потому что сверлил своим ненавидящим взором только Лёху. Рептилоид подошёл к бывшему штурмовику вплотную и прошипел прямо в лицо:

— Тебе, клоун, так нравится шутить про аппетит цванков, про то, что мы можем съесть что угодно и кого угодно. И ты на самом деле не сильно ошибаешься. Да, мы такие. Просто шутить об этом не стоило.

Цванк схватил своей когтистой лапой Лёху за подбородок и приблизился к нему ещё сильнее.

— Мы такие, какими были всегда! — продолжил шипеть начальник тюрьмы. — И что с того? Вы, людишки, прилетели в наш мир и пытаетесь тут насаждать ваши обычаи и правила. А у нашего народа свои правила! И одно из них гласит: победитель смертельного поединка имеет право съесть сердце побеждённого врага!

Рептилоид сжал лапой человеческое лицо, но не сильно, тут же отпустил и вытянул указательный палец в направлении заключённого, с которым бился Лёха.

— Он имеет право съесть твоё сердце! И я не буду ему мешать. Наоборот, я обеспечу ему такую возможность!

Чудовищного вида цванк жутко осклабился, явно предвкушая, как будет поедать сердце бравого штурмовика Алексея Ковалёва, и обычно не унывающему комедианту стало совсем грустно — ну никак не входило в Лёхины планы, что его в этот день будет кто-то есть.

«Стать закуской на тюремной вечеринке цванков — как же это мелко и позорно, — подумал бывший офицер Армии Тропоса. — Ладно бы ужином таргомского дракона или триамского землееда. Тоже неприятно, конечно, но хоть не стыдно».