Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 35 – Алексис Опсокополос

«Это, видимо, такая местная традиция — полировать стены мордами заключённых и экономить таким образом на моющих средствах», — подумал Лёха, переступая порог.

Посреди комнаты стоял прибитый к полу стол и по два стула с каждой стороны, тоже накрепко приколоченные.

— Сядьте на стулья, лицом к выходу, руки на стол и ждите! — приказал офицер.

Комедианты покорно выполнили приказ. Офицер ушёл, но четверо конвоиров стояли у входа и не сводили глаз с временно заключённых. Через несколько минут в помещение буквально вкатился очень крупный кальмар с большой папкой в щупальцах.

— Оставьте нас, пожалуйста! — попросил адвокат конвоиров и вскарабкался на стул напротив заключённых.

Конвоиры вышли и закрыли дверь. Кальмар деловито оглядел Лёху и Жаба и произвёл некоторые движения своим ротовым отверстием — видимо, улыбнулся.

— Здравствуйте, господа! — сказал адвокат. — Нас зовут Нэчээ Рохоо. Мы ваш общественный защитник. Вы имеете право от нас отказаться, но тогда вы не сможете подать апелляцию на решение суда, потому что в кхэлийских судах апелляцию может подать лишь защитник обвиняемого. Но это если вы, конечно, захотите подавать апелляцию. А также, если вы отказываетесь от общественного защитника, то вам необходимо самим защищать себя в суде и предоставлять суду все ходатайства и объяснительные, которые следует предоставлять на кхэлийском языке.

Адвокат перевёл дух и закончил:

— Так что решаете, господа? Будете брать общественного защитника или откажетесь?

— В чём подвох? — Лёха сразу заподозрил что-то неладное — уж слишком неприятным был сидящий напротив кальмар.

— Подвоха нет. Но не скроем, есть наш личный интерес. Он кроется в том, что нам платят за каждое дело, которое мы ведём. Поэтому, конечно, нам бы очень хотелось, чтобы вы нас оставили. Для вас разницы особой нет — не вы же нам платите. Но с нами будет немного проще.

— Ты лучше скажи, что нам грозит? — вступил в разговор Жаб.

— Вам грозит исключительная мера наказания. Ведь вас обвиняют в убийстве одного из самых уважаемых и почётных граждан Олоса.

Кальмар говорил так спокойно, будто речь шла всего-навсего о принудительных работах по выходным.

— А что у вас подразумевается под исключительной мерой? — осторожно спросил Лёха, при этом догадываясь, что речь идёт явно не о ссылке в колонию-поселение.

— Под исключительной мерой у нас подразумевается молекулярное распыление в камере принудительной утилизации.

— О как! — только и смог на это сказать обычно не лезущий за словом в карман стендап-комик.

В комнате повисло тягостное молчание.

— Но вы можете подать ходатайство, в котором полностью раскаетесь и попросите заменить исключительную меру на пожизненную отработку нанесённого ущерба у прямого наследника убитого.

— Это что за ерунда такая? — спросил Жаб.

— Слово «пожизненная», конечно, внушает оптимизм по сравнению с «утилизацией», но всё же как-то непонятно, о чём речь, — добавил Лёха.

— Объяснять долго, — сказал адвокат. — Но если вкратце, то вы перейдёте в собственность прямого наследника убитого, то есть его сына. И всё ваше имущество тоже.

— С ума сошёл? Типа, в рабство нас хочешь отдать? — Жаб чуть не бросился на кальмара.

— Ну, если вам больше по душе камера принудительной утилизации… — начал было адвокат, но Лёха его перебил.