Книга В огне, страница 62 – Алексис Опсокополос

— Насчёт орка, насколько я понимаю, тут уже без вариантов, — расстроил я друга. — Это твоя игровая раса, и ни ты, ни я, ничего с этим уже не поделаем. А вот попытаться избавить тебя от необходимости слушать этих упырей, попытаться можно.

— Ну так давай попытаемся! Чего теряем? — приободрился Колян.

Я усмехнулся, всё же мой друг иногда поражал меня своей простотой.

— Я особо ничего не теряю, — честно признался я. — А вот насчёт тебя такой уверенности нет. Ты готов рискнуть здоровьем, а, возможно, и жизнью?

— Да. Хрена ль ещё делать?

— Тогда сейчас мы с тобой отправимся к Алтарю Огня, и там я попробую тебя перепрограммировать.

— А ты умеешь?

— Я даже не знаю, возможно ли это!

— Успокоил, — усмехнулся Колян.

Я развёл руками. Продолжать разговор было бесполезно, толку от этого я не видел. Надо было просто идти и делать хоть что-то.

Некоторое время мы посидели молча, а когда я хотел было уже предложить Коляну пройти наверх к Алтарю Огня, дверь в переговорку приоткрылась и внутрь зашли Соломоныч, Генрих и Смоляков.

— Вы тут как? — осторожно спросил Соломоныч, едва войдя.

— Нормально, — ответил Колян таким тоном, что все поняли, что до нормального ему очень далеко.

— Хреново! — поправил я друга. — Но мы попробуем исправить ситуацию. Что там наверху?

— Эти выродки уже за Точкой. Поручение твоё выполнено. Пока они не пересекли границу, с ними ничего не произошло, с их головы не упал ни волосок. Всё, как ты обещал Системе. Ну а потом… — Смоляков сделал многозначительную паузу, после чего добавил: — А что потом, лучше спросить у Генриха. У меня не оказалось свободных людей, и я попросил его выполнить твоё поручение.

Я посмотрел на довольное лицо блатного авторитета и сказал:

— Я рад, что Вы правильно меня поняли. Прости, Генрих, что держал тебя в неведении до конца. Но мы в последнее время слишком часто стали пытаться обмануть Систему. Ваша злость и обида на меня, должны была убедить искина, что я не пытался его провести. Но понятно, что речи о прощении упырей, расстреливающих в наших пленных друзей ради прокачки, не могло идти речи.

— А ты и не обманул. Я тебе больше скажу. Я велел своим пацанам не просто завалить их, а перед этим спровоцировать конфликт. Типа слово за слово и понеслась. Чтобы уже совсем по понятиям было перед Системой.

— Спасибо! — у меня немного отлегло на сердце. — Надеюсь, твои люди сделают это красиво.

— Вот что-что, а если кого надо завалить, то Калган всегда красиво делает, — рассмеялся Генрих.

— Калган? — бетонный пол подвала начал уходить у меня из-под ног. — Твою ж мать!

Я закричал так громко, что мои товарищи не на шутку всполошились.

— Что не так? — взволнованно спросил Генрих.

— Кто ещё, кроме Калгана пошёл?

— Он и Гвоздь, — ответил Генрих. — Да ты не переживай, они справятся. Гвоздь, вообще, ненавидит красных, они его лучшего кореша замучили.

— Бегом! Слышите, бегом отправьте за ними группу! Желательно человек семь-десять! И как можно быстрее! Нет времени объяснять! Просто сделайте это!

Генрих со Смоляковым бросились выполнять моё поручение, а я остался стоять в переговорке и вспоминать слова Калгана, сказанные им после освобождения, о том, что на нём лежит загадочный Знак Крови.

— Что случилось, Максим? — негромко спросил Соломоныч.