Книга В огне, страница 119 – Алексис Опсокополос

К моему удивлению, снайпер отреагировал на призыв положительно, и почти сразу же из-за угла дома появилась палка с куском светлой тряпки на конце. После чего из укрытия вышел с поднятыми руками сам стрелок. Он был одет в серый маскировочный костюм и чёрную балаклаву. Под конвоем троих автоматчиков снайпер направился к нам.

— На руку посмотрел, сейчас на тебя опять смотрит, — продолжил Егор. — Я так долго не смогу, меня тошнит и голова кружится. Минуту, не больше, продержусь.

Ильдар смотрел на меня и ничего не отвечал. Я подумал, если он уже стал орком, и это помешает приёму в клан, то весь мой план рухнет, но других вариантов не было.

Омаров протянул вперёд правую руку с поднятым вверх большим пальцем, видимо, он пережил такой нешуточный стресс, что уже просто не мог нормально воспринимать происходящее.

— С собой теперь ношу постоянно, — ответил друг. — Бинт и перекись. Давно понял, что здесь без этого никак. То порежут кого-нибудь, то подстрелят. И то кого-нибудь, а то меня.

А вот стрелок — другое дело. Как минимум из него можно было вытрясти имя заказчика покушения на Омарова. А то и что-либо большее. И ради этого я был готов поступиться некоторыми принципами, например, неприятием пыток. Ситуация дошла до того, что приходилось использовать все методы.

— Вообще, не проблема, — ответил Колян и улыбнулся так широко и искренне, что мне стало не по себе.

— Можешь сразу начинать, чтобы он не думал, что с ним будут церемониться, — добавил я.

Друг кивнул и направился навстречу процессии. Приблизившись к снайперу, Колян ударил его по лицу и сорвал с него балаклаву.

Знакомая платина волос рассыпалась по серому маскировочному костюму.

Колян резко отпрянул назад, а я второй раз за день испытал ощущение уходящей из-под ног земли.

Слов не было, желания устраивать «разборки» тоже, единственное, что я в тот момент искренне хотел — это провалиться сквозь землю. Каждый раз, когда мне казалось, что наступил предел творящемуся вокруг сумасшествию, оказывалось, что я заблуждался.

— Катя! Как? — единственное, что я смог сказать, когда процессия приблизилась ко мне.

— Согласна, недоработала, — совершенно спокойно ответила Катя. — Но я не думала, что он будет стрелять. Казалось, он просто наблюдает.

— Кто? — спросил я на автомате.

— У меня «Винторез», — ответила Катя. — Он там остался, за домом. Я не рискнула с ним выходить. Пусть кто-нибудь за ним сбегает, пока ему никто ноги не приделал. Он хороший, пристрелянный.

Видно было, что его это всё основательно вымотало. Он и на Катю перестал поглядывать с подозрением лишь после того, как на крыше магазина обнаружили снайперскую винтовку Драгунова, использующую патроны калибра 7,62, не подходящие для Катиного «Винтореза». До этого майор просто не сводил с неё глаз.

— Слушаю! — сказал майор в трубку, некоторое время слушал, после чего спросил: — Он выжил? Скоро будем!

— Катя, я тебя правильно понимаю, — спросил я. — Когда ты за ним следила, он был без винтовки и лишь на крыше магазина её достал?

— Ну ты же до сих пор живой, — усмехнулась Катя.

Я почти уже отдал приказ срочно доставить снайпера в больницу, но перед этим решил посмотреть, сколько у него осталось процентов здоровья. В тот момент, когда я попытался вызвать его характеристики, Система выдала мне неожиданную и неприятную надпись: