Книга В ярости, страница 99 – Алексис Опсокополос

В пять часов вечера мы сидели в гостиной вокруг большого стола: Соломоныч, я, Тимур, Катя, Колян, начальник охраны Егор и ещё двое незнакомых мне мужчин сурового вида. Посмотрев их характеристики, я узнал, что одного из них звали Филипп, а другого Семён. Первый был тренером по рукопашному бою, а второй военным лётчиком в отставке. На Точке, судя по всему, все были в отставке, кроме Распорядителя и некоторых «красных» под прикрытием.

— Времени у нас немного, – мрачно сказал хозяин дома. – Тима говорит, что ровно в шесть часов нас придут сжигать тут заживо.

— Это не я сказал! – возмутился Тимур. – Это красные сказали! А я лишь их слова передал. В восемнадцать ноль-ноль придут. И их будет много.

— И что делать посоветуешь? – мой старший товарищ с прищуром посмотрел на Тимура.

— Я тебе не советчик, – спокойно ответит тот. – Не моё это дело: советовать. Скажешь держать оборону – будем держать оборону! Скажешь парня твоего вытащить на волю – вытащим! Моё дело выполнять приказы! Тем более, ты всё равно уже принял решение.

— А что с наёмниками? Много пришло? – Соломоныч продолжил задавать вопросы.

— Врать не буду, из ста двадцати пообещавших, пришло двадцать пять человек.

— Я их уже расставил к нашим ребятам! – перебил Тимура Егор.

— Двадцать пять, – то ли переспросил, то ли просто повторил Соломоныч. – Не густо.

— Все боятся. Красные пустили слух, что ты прячешь чуть ли не главного врага их альянса, и желающих влезать в эту заваруху сразу поубавилось. Ты ж знаешь, это не на воле, где отработали и исчезли. Тут все потом на виду.

— Знаю, – мрачно ответил Соломоныч. – Поэтому хочу лишний раз всем сказать: мы будем биться до конца! Никто не знает, чем это всё закончится. Любой из вас может сейчас встать и уйти. Я пойму.

— Ты бы херни не нёс! – неожиданно грубо ответил Соломонычу Семён. – Обидно, вообще-то.

— Прошу извинить! Но я должен был предупредить. Сейчас семнадцать десять, значит, времени осталось пятьдесят минут. И я так понимаю, помощи ждать неоткуда, – Соломоныч перевёл взгляд на Филиппа.

— Утверждать, что совсем неоткуда, не буду, но блатные отказали, – Филипп разочарованно развёл руками. – Генрих даже смог быстро собрать малый круг. Голосовали открыто и при мне. Все высказались против войны с красными.

— И Генрих?

— Он один воздержался от голосования. Сказал, что не будет голосовать, а примет то, что решит круг.

— А Вазген? Он там был? Он тоже испугался красных? – казалось, Соломоныч сильно удивился.

— Был. Все были. Весь малый круг. Даже больше. Все проголосовали против того, чтобы идти устраивать войну из-за непонятно кого. Так и просили передать, что за тебя бы вписались, потому что на твоей стороне правда и понятия. А его, – Филипп показал на меня, – Они не знают. И за него не пойдут.

— Ладно, проехали, – отмахнулся Соломоныч. – Я примерно этого и ожидал. Думаю, прямо в шесть часов они ничего предпринимать не будут. Это, по сути, беспредел, и они для начала постараются его избежать.

Соломоныч встал из-за стола и начал нервным шагом прохаживаться по гостиной.

— Думаю, раза два-три они попробуют с нами договориться, а ближе к утру пойдут на штурм, – закончил он мысль.

— Но если у вас в планах валить отсюда, то до утра я бы ждать не стал, – посоветовал Тимур.