Книга В ярости, страница 65 – Алексис Опсокополос

Катя едва заметно улыбнулась, и мы продолжили путь. Некоторое время шли молча, затем я задал вопрос, который меня интересовал с самого нашего выхода из особняка Генриха.

— Скажи, а ты теперь чем собираешься заниматься?

— Да нечем мне заниматься, – честно ответила Катя. – Я никогда не думала, что смогу выжить, после того, как убью Влада. Поэтому, можно сказать, ты поставил меня в затруднительное положение. Впрочем, если ты не против, у меня есть один вариант.

— А я-то как могу быть против?

— Знаешь, я, когда в нашей школе изучала холодное оружие, увлеклась японской философией. Оружие, мягко говоря, меня не впечатлило. Хороший европейский меч любую катану уделывает. А вот кодекс самурая бусидо меня потряс. Собственно по нему я и жила все эти годы, по большому счёту, готовилась к смерти и шла к ней. А ты вот меня от неё спас пока. И мой Путь Самурая не завершился. А цели у меня больше нет, врагов больше нет, друзей тоже нет. Ничего нет. И дел у меня никаких нет. И заняться мне нечем. Поэтому, если ты не против, я буду служить тебе.

Это было неожиданное предложение. Признаться, я растерялся.

— Кать, не надо мне служить! Я не армия, – попытался я глупо отшутиться.

— Ты меня прогоняешь?

Эти слова прозвучали с ноткой не столько обиды, сколько разочарования, да такой, что я даже немого разозлился.

— Ты издеваешься, Кать? Почему сразу прогоняешь? Ты с другой стороны на это всё посмотреть не можешь, что ли? Никто тебя никуда не прогоняет! Просто как-то это звучит не очень привычно и не правильно.

— Нормально звучит.

— Да ни фига не нормально! Мы же друзья, как ты будешь мне служить?

— Верой и правдой, – Катя отвечала совершенно спокойно, так что возникало ощущение, что это действительно было всё серьёзно обдумано. – У меня теперь нет ни цели, ни смысла в жизни. Да и жизни как таковой нет, и в этой отстойной дыре быть не может. Просто существование. Надо его чем-то заполнить. А тут такая хорошая возможность. Ты мне это существование подарил. Было бы логично посвятить его тебе.

— Кать! Как это – нет смысла? Но у тебя ж есть кто-то в прошлой жизни! – я сказал это и осёкся.

Однозначно это был не лучший способ мотивации – напомнить человеку, что у него была другая полноценная жизнь, и он к ней больше не вернётся.

— А что с того, что у меня там кто-то есть? – философски заметила Катя. – Я ведь тут! И никогда назад не вернусь!

— Кать, надо жить надеждой, что вернёмся!

Прозвучало неубедительно и даже глупо.

— Макс, у меня там никого нет!

— Совсем? Ни родственников, ни друзей? Неужели, совсем никого не осталось?

— Много, кто остался. Но я всех забыла.

— В смысле? – я уже, вообще, ничего не понимал.

— Настоящий самурай, отправляясь на войну или на задание, должен был забыть о трёх вещах: своём доме, своей семье и своей жизни.

— Но ты же не самурай, Катя!

— Но я забыла.

— Катя! Я не понимаю!

— Проблема некоторых людей, Макс, заключается в том, что они меряют других по себе. А этого делать не нужно, – Катя посмотрела на меня жалостливо, как на дурачка. – Ты ограничиваешь себя и своё пространство для манёвра. Давай не будем говорить о вещах, которые сейчас не важны. Ты принимаешь мою службу?

— Кать, меня сами эти слова коробят: «служба», «служить». Давай назовём это помогать, ну или там ещё как-то. Но не служить! Давай как-то просто жить вместе, ну, то есть, выживать! Ну ты понимаешь же о чём я!