Книга Повелитель огня III, страница 73 – Алексис Опсокополос

— Тоже проблематично. Это в Черногорье горанам деваться некуда, и они все такие белые и пушистые. И то к себе не пускают. А через другие горы вообще не пройти. Да и не до того сейчас.

— Ты обещал рассказать о проблеме, что хуже огневиков, — напомнил я. — Но, как по мне, они та ещё проблема. Они же, по сути, весь мир под себя подмяли.

— Не весь, — возразил Николай. — И с огневиками, как показала практика, можно договориться. А есть те, с кем договориться нельзя в принципе. Те, кто пришёл в этот мир убивать всё живое.

От этих слов, ещё и высказанных грозным Владыкой Севера, мне натурально стало не по себе.

— Это кто? — спросил я.

Николай тяжело вздохнул и негромко произнёс:

— Чёрные альвы.

Зал Совета Братства Истинного огня тонул во мраке и тяжести. Под сводами из чёрного камня висел гнетущий полумрак, который разгоняли лишь тусклые отблески огня, струившиеся из узоров, вырезанных на стенах. В центре зала возвышался огромный круглый стол из полированного обсидиана.

Во главе стола стояло золотое кресло с высокими подлокотниками — место Верховного брата. В нём восседал властный правитель Братства, облачённый в плащ из алого шёлка, сиявший мягким светом, словно ткань горела без огня. Лицо Верховного было холодным и не выражало вообще никаких эмоций.

Справа от него сидел Старший брат Мг’Улай Огнеликий, на котором в организации лежала ответственность за внутренний порядок, оборону, шпионаж — одним словом, за всё, что так или иначе было связано с безопасностью Братства Истинного огня. Старший брат Мг’Улай выглядел крайне озабоченным, но особо эмоций не выдавал.

Слева восседал Старший брат Гр’Агой Искромёт, отвечавший в Братстве за алхимию, артефакты, заклинания, пророчества и всё, что с этим связано. Этот эмоций не скрывал: лицо брата Гр’Агоя перекосила злоба, его губы подрагивали, а пальцы то и дело нервно барабанили по поверхности стола.

Перед ними, в двух метрах от стола на дрожащих ногах стоял брат Идзог. Лоб его был покрыт испариной, руки мелко подрагивали, а дыхание сбивалось от волнения. Голос Идзога дрожал, и он постоянно прерывался от волнения, рассказывая о том, что произошло на границе между Землями Севера и Златоярским княжеством.

Идзог рассказал, как его отряд, преследующий сбежавшего огневеста, вступил в бой с чёрными воинами Владыки Севера, как погиб руководитель отряда — брат Тграй и большинство боевых чаровников. Как он, оставшись старшим, принял решение уводить выживших, чтобы спасти хотя бы часть отряда. Слова Идзога тонули в тяжёлой тишине зала, ему было тяжело, но он договорил. После чего опустил голову и застыл, в ожидании реакции Старших братьев и Верховного.

Реакция последовала не сразу. Верховный брат сидел неподвижно, холодный взгляд его всё так же не выражал никаких эмоций. Ни один мускул на его лице не дрогнул, и именно это безмолвие пугало Идзога больше всего.

Мг’Улай Огнеликий нахмурился ещё сильнее, но в его взгляде не было злости или недовольства — только тревожность. Казалось, он уже просчитывает все последствия произошедшего. А вот Гр’Агой Искромёт уже совсем разошёлся. Его глаза горели, от рук исходило лёгкое свечение, а по краям его рукавов пробегали искры. Он первым прервал молчание, его голос был низким и угрожающим — не сулящим Идзогу ничего хорошего.