Книга Повелитель огня III, страница 101 – Алексис Опсокополос

Добрана поселили в большой, светлой горнице, но он там лишь ночевал да ел. Всё своё время мальчишка проводил на псарне или со своим гусаком. Поэтому с псарни я поиски и начал. И не ошибся — Добран был там. Он сидел на низкой лавке, прислонившись к стене, и смотрел, как Желток не спеша жуёт овёс, насыпанный в большое деревянное корыто.

— Ну здравствуй, юный натуралист, — поприветствовал я мальчишку, подходя к нему.

Тот тут же вскочил и бросился ко мне. И крепко меня обнял, будто мы год не виделись. В этот миг особенно остро почувствовалось: несмотря на всё, что он пережил, несмотря на уже довольно взрослый взгляд на жизнь, он всё ещё ребёнок. И ему очень была нужна поддержка взрослых. А из всех взрослых в этом новом мире ближе всех ему теперь был я.

— Позавтракал? — спросил я, потрепав Добрана по макушке.

— Я — да, а Желток заканчивает, — ответил пацан.

— Это хорошо, — сказал я. — Потому что сейчас нам надо будет съездить в одно место.

— В какое?

— Мы с Владыкой хотим показать тебя сильным чаровникам. Надо же понять, что с тобой такое и почему за тобой так охотятся огневики.

Мальчишка кивнул и ответил:

— Раз надо, значит, поедем.

Я отметил про себя, как по-взрослому и спокойно он это произнёс. И как мне показалось, с чувством некоторой обречённости.

— Не переживай, — сказал я. — Это безопасно.

— Когда я с тобой, я вообще не переживаю. Только за Желтка немного страшно было в горах, когда его съесть хотели.

— Да кто бы его съел⁈ Он нас столько раз уже выручил, что стал полноправным членов команды. А своих мы не едим.

Добран улыбнулся и кивнул, соглашаясь со мной.

— Как ты тут вообще? — спросил я. — Чем занимался эти дни?

— Гуляю с Желтком, — ответил мальчишка. — Общаюсь с собаками.

— Общаешься? И что они тебе рассказали? — спросил я в шутку.

— Им грустно, — совершенно серьёзно сказал Добран. — Они сидят в клетках, а бегать им почти не дают. Вот сегодня некоторых забрали на охоту, а остальные ещё сильнее расстроились. Им плохо, что их не взяли.

— И как ты это понимаешь?

— Чувствую. Им очень плохо, и они слишком громко думают об этом.

«Громко думают» — интересное выражение, и, похоже, оно идеально объясняло способ, каким Добран общался с животными.

— А далеко мы сейчас поедем? — спросил мальчишка.

— Не знаю, — ответил я. — Надо будет спросить у Владыки. А что?

— Хочу поехать на Желтке. Ему скучно в загоне. Я каждый день вывожу его гулять, разговариваю с ним, но нормально побегать нам не дают.

— Это потому что Владыка и я заботимся о твоей безопасности, — объяснил я. — Ты же помнишь, как огневики пытались тебя заполучить? Не исключено, что здесь, на Севере, есть их люди, шпионы, которые могут попытаться тебя похитить. Надо быть начеку.

— Помню, — вздохнул Добран. — Но Желтка жалко. Ему хочется много бегать. Он скучает по большим прогулкам.

— Как ты это понял? Он тоже стал грустить? Тоже громко думал об этом?

— Он мне это сказал.

— Но как? — уточнил я. — Вслух?

Добран покачал головой и улыбнулся.

— Нет. Он же не умеет говорить, как мы.

— Но тогда как?

— Когда я смотрю ему в глаза, я просто чувствую, что он мне это говорит.

— А ты ему?

— Я ему тоже говорю. Желток умный, он всё понимает. И собаки умные. Жалко их, — сказал Добран, тихо вздохнул и опустил взгляд.