Книга Повелитель огня II, страница 8 – Алексис Опсокополос

— Верховая — триста пятьдесят печатей, упряжная — двести, — заявил нам Свирята, после чего посмотрел на нас, как на полных нищебродов и добавил: — Могу двух за триста отдать, но они уже старенькие. Потянут телегу, но не быстро.

— А двух верховых за триста никак? — поинтересовался я, заранее зная ответ.

Продавец лошадей рассмеялся и заявил:

— Бери упряжных. Не быстро, зато надёжно!

Я сразу же вспомнил поговорку «Тише едешь — дальше будешь», но, похоже, в этом мире её тоже ещё не придумали.

— И повозку для них покупать, да? — сказал я. — То на то и выйдет.

Свирята на это лишь пожал плечами.

— Может, то на то, а, может, и дешевле, — сказал он. — У меня нет повозок, я не знаю, сколько они стоят. Но могу сказать, где купить.

— Да не хочу я на повозке ехать. Мне верхом надо!

— За триста верхом — только на гусаке, — заметил Свията. — Если поторгуетесь, то и за двести пятьдесят пару хороших возьмёте.

— Ладно, уговорил, давай торговаться, — сказал я. — Но за гусаков я дам двести. По сто за каждого!

— Да я не против, — совершенно спокойно отреагировал на мои слова продавец лошадей. — Только торговаться не со мной надо. Я гусаков не продаю.

— А кто продаёт?

— Стуш.

— Где его найти? — спросил я. — Что-то я не видел гусаков на рынке.

— Так, а чего их сюда тащить? — искренне удивился Свията. — Гусак — глупый и пугливый. Ещё убежит. А Стуш в ремённом ряду стоит. Торгует сёдлами и сбруями.

Поблагодарив продавца лошадей, я утащил Ясну в сторону и сказал ей:

— Знаешь, я вот сейчас подумал, а ведь гусаки даже лучше. На них можно от конных дружинников убежать, и почти без остановок ехать.

— Я не поеду на гусаке! — неожиданно заявила девчонка. — Я княгиня!

— Поедешь, — спокойно сказал я. — Пойдём искать ремённый ряд.

Спорить Ясна не стала.

Нужный нам ряд мы нашли быстро, и Стуша на нём — тоже. Он сказал, что гусаки у него есть — неподалёку, дома, и мы начали торговаться. В итоге я сторговал двух за двести тридцать печатей, и мы почти отправились за уже практически нашими ездовыми ящерами, как вдруг Стуш спросил:

— У вас раньше были гусаки? Вы вообще знаете, как с ними обращаться?

— А что, это очень сложно? — спросил в свою очередь я. — Сложнее, чем с лошадью?

— Лошадь умная, но уязвимая и устаёт быстро. А гусак неприхотливый, выносливый, но глупый. К ним особый подход нужен. Но ничего, потихоньку разберётесь. Главное — никогда не выпускайте из рук поводья. Всегда их привязывайте. Чуть зазеваетесь — убегут. Тем более, я вам молодых отдаю. Они совсем дурные.

— Ну а зачем ты нам таких даёшь? — возмутился я.

— А ты за сто пятнадцать печатей хотел получить обученного? — парировал Стуш.

— Погоди, ты хочешь сказать, что наши будут вообще не обученные?

— Ну… — затянул продавец гусаков, и мне сильно не понравился его тон. — Бегают они хорошо, седока слушаются почти всегда с первого раза, но могут убежать, если не привязать или плохо привязать.

— Ладно, будем привязывать. Но они точно слушаются? Не врёшь?

— Нет. Не вру.

Я, конечно, мог проверить, но это был не тот случай. Проверять в этот раз стоило по-другому.

— Давай так, — предложил я. — Сейчас мы пойдём к тебе, там мы с братом сядем на гусаков, и если они нас послушается и повезут, то я их куплю.

— Нет, так дело не пойдёт, — ответил Стуш.