Книга Повелитель огня II, страница 68 – Алексис Опсокополос

Да уж, нелепая ситуация вышла — не поняли друг друга. Но в любом случае отказываться от своего предложения я не собирался — было понятно, что пройти к перевалу мы сможем лишь по этой тропе. Горек сказал, что они ходят к своим деревням каким-то обходным маршрутом, но кто нам его покажет? Поэтому выбор был невелик. А вот идея, как прогнать гигантских летающих ящеров, пришла.

— Так ты мне расскажешь, как собираешься прогонять шептокрылов? — спросил Горек.

— Завтра, когда твой отец приедет, расскажу, — ответил я. — Мне надо доработать план.

— Ну тогда расскажи что-нибудь другое.

— Что именно тебя интересует? — уточнил я.

— Да что хочешь рассказывай, всё пойдёт, у нас здесь ужасно скучно, — тяжело вздохнув, произнёс королевич. — В любом случае, ваши гостевые горницы ещё не скоро приготовят. Мальчишка хоть сейчас может пойти отдыхать, а вам двоим кровати делают под ваш рост.

— Расскажи ему, как ты камнерога пришиб, — неожиданно «проснулась» молчавшая весь вечер Ясна.

— Ты пришиб камнерога? — удивлённо воскликнул Горек.

— Было дело, — ответил я. — Но там не такая уж и интересная история.

— Рассказывай!

Проснулся я от стука — громкого, уверенного. Сразу потянулся рукой к изголовью, туда, где должен лежать меч. Кисть скользнула по дереву, и я вспомнил, что меч у меня вчера отобрали. Стук повторился.

— Входите! — крикнул я, понимая, что стоящий за дверью никакой опасности для меня не представляет, тот, кто приходит с нехорошими намерениями, обычно не стучит — старается войти незаметно.

Дверь открылась внутрь, и в горницу вошёл молодой горан — невысокий, плечистый, с коротко подстриженной бородой, одетый в плотный тёмно-синий кафтан. В руках он держал большой деревянный поднос с едой — похоже, мне решили доставить завтрак «в номер».

— Светлого утра, господин, — произнёс слуга, остановившись на пороге, и слегка склонил голову. — Я могу пройти?

— Можешь, — ответил я и посмотрел на часы, они показывали ровно семь.

Слуга тем временем прошёл к дубовому столу у стены и поставил на него поднос. Ещё раз склонил голову раз и вышел из горницы, прикрыв за собой дверь. Я сел на кровати, осмотрелся. Вчера я толком и не разглядел помещение, в которое меня заселили — пришёл уставший и сразу завалился спать, даже не вытащил запас из светильника, он так и горел всю ночь.

Горница была просторной и довольно-таки уютной. Обставлена сдержанно, но вся мебель добротная: кровать — специально доработанная под мой рост; большой стол; два стула; у стены возле окна — скамья; рядом с ней — сундук. На полу лежал тканый ковёр грубой выделки. В одном из углов ширмой было огорожено место для умывания. Там стояла небольшая лавка, на которой лежало полотенце и свежая рубаха, на полу — медный таз и кувшин с водой.

Я встал, быстро умылся прохладной водой, обтёрся полотенцем и примерил рубаху — чуть велика, но зато чистая. Подумал, что не мешало бы и в баньку сходить — уже сколько дней толком не мылся. В этом мире такое было нормально, но меня, человека, выросшего в двадцать первом веке, напрягало.

Сел за стол, рассмотрел завтрак. Выглядело весьма недурно: тарелка с жареным мясом, ещё тёплым, большой кусок хлеба, миска с тёмной кашей из непонятной крупы, блюдце с квашеной капустой и маленький кувшин с каким-то пряным травяным отваром. Ещё на подносе лежали ложка с ножом и стояла глиняная кружка. Я налил в кружку отвар, попробовал. Неплохо. Главное — горячий. Привык я в своём мире пить утром кофе или на худой конец — чай, поэтому сильно расстраивался, когда здесь в различных харчевнях на завтрак не могли подать ничего, кроме холодного кваса или медовухи.