Книга Повелитель огня I, страница 89 – Алексис Опсокополос

— Да что б у него блудовика старого его срамной стручок отсох! — со злостью произнёс лысый. — Совсем ведь девка молодая.

— Это да, — согласился толстяк. — Жалко княжну, хорошая она, всегда ко всем была добра, а теперь таких мужа и тестя получит. Врагу не пожелаешь таких родственников.

— А как жених-то на такое соглашается? — удивлённо спросил тощий.

— А ты попробуй не согласись у старого князя, — усмехнулся толстый. — Говорят, ему сама княгиня — жена его постель застилает, когда он девок молодых к себе в покои приводит. И сын его боится, как огня. Но Далибору всё равно повезло. Сам-то он плюгавый да мелкий и, говорят, немного дурачок. Так что для него наша Ясна Любомировна, хоть и после отца, всё равно очень хороший вариант. Даже если старый блудовик одной первой ночью и не ограничится, всё равно Далибор свой получит.

— Бедная княжна, — снова вздохнул лысый.

— Бедная, — согласился толстяк. — Её вообще сейчас в темнице держат, чтобы гонор сбить перед свадьбой, чтобы послушной была.

— Это она что ж, прямо из темницы пойдёт под венец? — удивился тощий.

— В постель к старому блудовику она оттуда пойдёт, — уточнил толстый, неприятно усмехнувшись.

Я слушал этот разговор, и у меня натурально волосы на голове шевелились от дикости услышанного. Любомира Чеславовича с братом казнили; Ясну насильно выдавали замуж за плюгавого и слабоумного Далибора; в первую брачную ночь над бедной девочкой собирался надругаться убийца её отца; а чтобы княжну перед всеми этими издевательствами ещё и морально сломать, её держали в тюрьме — каждая новость была хуже предыдущей, хотя каждый раз казалось, хуже уже быть не могло.

Но я ошибался. Могло. И в этом я убедился очень быстро.

— Не поэтому её в темницу бросили! — неожиданно вступил в разговор до этого сидевший молча и пивший хмельной мёд, угрюмый бородач. — А за то, что помогла велиградскому княжичу сбежать. Пронесла ему кинжал, а он им порезал охрану.

— Твою ж мать! — эта фраза вырвалась невольно, но её никто не услышал, так как я со всей силы ударил кулаком по столу, вложив в этот удар всю переполняющую меня ярость.

Тут же все вокруг замолчали и уставились на меня — вообще все посетители харчевни. Я тут же опустил голову, уткнувшись лбом в стол, прикинувшись пьяным. Через несколько секунд до меня донёсся голос хозяина заведения:

— Кто будет буянить, мёда больше не получит!

Я обхватил голову руками, старательно продолжая изображать пьяного и не давая меня нормально рассмотреть, если вдруг кому-то станет интересно. А разговор за соседним столом тем временем продолжился.

— Так что, на свадьбу кто-нибудь собирается? — снова спросил толстяк у своих товарищей.

— А зачем? — удивился тощий.

— Так, гуляния будут, обещали всех кормить и поить.

— А когда?

— Свадьба в понедельник вечером в замке, а гуляния во вторник с утра и до ночи на рыночной площади. Обещали раздавать еду и всем, кто придёт, мёду наливать вообще без ограничений. Сколько выпьешь! Вот я и хочу пойти.

— Можно пойти, — снова вступил в разговор лысый. — Надеюсь, они ко вторнику уже снимут Любомира Чеславовича.

— Должны снять, — сказал толстяк. — А иначе, что это за гуляния?

Все сидящие за столом согласно кивнули, а лысый снова вздохнул и произнёс:

— Жалко княжну.