Книга Хозяин облачного трона 1, страница 24 – Алексис Опсокополос

Дорога до Криндорна заняла трое суток: скрипучий дилижанс, пыльные тракты, дешёвые постоялые дворы, невкусная еда в придорожных трактирах — то ещё удовольствие. Конечно, при наличии средств уровень комфорта можно было значительно повысить, но у меня имелось на всё про всё лишь пять имперских золотых риалов — сумма большая для ужина в трактире, но недостаточная для нормального трёхдневного путешествия. В теории можно было «одолжить» ещё хотя бы пять риалов у Тины, но гусары денег не берут.

В Криндорн я прибыл к полудню и сразу же на станции арендовал обычный дорожный экипаж, чтобы тот довёз меня до дома. Имение Оливаров находилось, по сути, в пригороде, так что ехать пришлось недолго — около двух часов. Лошади шли мерно, не спеша, колёса постукивали по булыжной дороге, и чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее в голове оживала чужая, но при этом уже будто и родная память Аристарна. Я вспоминал, где какая роща, какой поворот ведёт к мельнице, где стоит старый дуб, под которым Ари когда-то прятался от проливного ливня.

Наконец впереди показалось имение. Сначала верхушки деревьев, затем крыши, а за ними и сам дом. Он возвышался на пригорке, широкий, трёхэтажный, сложенный из светлого камня. По краям располагались два крыла, образующие букву «П» и заключавшие в себе просторный внутренний двор.

Для Аристарна это был родной дом, для меня — всего лишь место, которое я знал из его памяти, но никогда раньше не видел своими глазами. Странное ощущение: сердце ёкало, как будто я возвращался домой после длительного отсутствия, но разум холодно напоминал: это не моё прошлое. Это не моя жизнь. Это не мой дом.

Я выбрался из экипажа, взял чемодан и направился к воротам. Отодвинул тяжёлую створку, вошёл внутрь имения. Охранника при входе не оказалось: род Оливаров давно не в той силе, чтобы держать караул у собственных ворот. Древняя фамилия, некогда почитаемая, теперь жила на обломках былого величия. Облупившаяся штукатурка на стенах, покосившиеся хозяйственные постройки, пустые клумбах, где когда-то цвели дорогие цветы — всё выглядело не то чтобы запущено, но, скажем так, печально. И что интересно, память Ари не давала ответа на вопрос: как Оливары дошли до такой жизни.

По каменной дорожке я направился к дому и почти сразу же наткнулся на садовника Скурта — уже довольно старого, но крепкого и всегда улыбчивого мужчину. Завидев, что кто-то идёт, садовник поднял голову, прищурился, вглядываясь в меня, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Господин, вы вернулись! — воскликнул Скурт, вытирая ладони о фартук и кланяясь.

— Вернулся, — ответил я, выдавив дежурную улыбку — мне нетрудно, а старику приятно, и пошёл дальше, к дому.

Поднялся по каменным ступеням, толкнул тяжёлую дверь. Она заскрипела, но поддалась. Внутри особняк встретил меня прохладой и запахом старого дерева и печного дыма. В просторном холле стояли тяжёлые дубовые шкафы с потёртыми резными дверцами, на стенах висели выцветшие портреты предков, пол был застлан ковром, когда-то роскошным, теперь вытертым до нитей.

Едва я успел поставить чемодан, как на меня налетела мать. Она возникла из боковой двери — высокая, статная, в простом, но чистом платье тёмно-синего цвета. Волосы её, светлые, чуть вьющиеся, были собраны в узел, лицо, несмотря на усталость и мелкие морщинки у глаз было удивительно красивым. И я сразу понял: вот откуда у Аристарна его благородные черты.