Книга Хозяин облачного трона 2, страница 126 – Алексис Опсокополос

Я достал меч. Посмотрел на лезвие, потом на своё предплечье. Сделал глубокий вдох и, слегка при этом нервничая, провёл лезвием по руке. Неглубоко, буквально кожу разрезал.

Первое, что я заметил: не было больно. Неприятно — да. Было понимание, что наносишь себе рану, и организм на это реагировал, но боль была слабой, притуплённой, словно кто-то заранее обезболил это место. Неплохо. Полное равнодушие к боли — штука не очень хорошая, с ней можно и не заметить, серьёзную рану. А вот так, как сейчас — просто идеально.

Тем временем на коже выступила кровь и потекла по руке. Я смотрел на порез, затаив дыхание, и… увидел, как рана прямо на глазах начинает затягиваться. Края пореза дрогнули, шевельнулись, поползли навстречу друг другу. Кровь свернулась, образовав тонкую корочку, которая тут же отвалилась, обнажив свежую розовую кожу. Через несколько секунд от раны не осталось и следа — только тонкая светлая полоска, которая бледнела прямо у меня на глазах.

Я смотрел на это как на невероятное чудо. И это при том, что я находился в магическом мире и уже каких только чудес не повидал: разломы, твари, боевая магия, целительство, парящие замки. Но ко всему этому я худо-бедно привык, а вот такая регенерация собственного тела производила совсем другое впечатление. Возможно, даже не сама способность, а ощущение, что она теперь у меня есть.

Недолго думая я нанёс ещё один порез, на этот раз глубокий — чуть ли не до кости. Нужно было проверить предел, а если что, то Таливир поможет. Лезвие вошло в плоть, и вот теперь было почти больно. Кровь хлынула потоком, заливая руку, капая на землю, но почти сразу же я заметил, как её течение замедляется, и как кровь густеет, сворачивается прямо в ране. Края разреза начали сближаться. Медленнее, чем в первый раз, но всё равно неестественно быстро. Рассечённые мышцы срастались волокно к волокну, кожа наползала на открытую рану, затягивая её свежей розовой плёнкой.

Через минуту от глубокого пореза осталась лишь тонкая светлая полоса. Через две — и она почти слилась с остальной кожей. Регенерация работала. Быстрая, мощная, способная справиться даже с серьёзными ранами. Вопрос был теперь только в одном: это навсегда или всё же временный эффект, который рано или поздно сойдёт на нет? Очень хотелось, чтобы навсегда. Или хотя бы надолго.

Вывеска «Сломанный щит» нашлась в конце кривого переулка, зажатого между глухой кирпичной стеной и покосившимся забором. Я остановился, разглядывая заведение, и позволил себе перевести дух. Успел. Почти успел.

Мысль эта принесла с собой волну облегчения, от которой даже плечи расправились сами собой. А ведь могло сложиться иначе: Таливир возился с Лирой непривычно долго, очень уж сильным было заражение. Но в итоге он справился и сделал это, как обычно, блестяще — когда он наконец отступил от дивана, Лира была цела, бодра и даже улыбалась. Измученно, бледно, но улыбалась.

Рассказывать целителю, что он больше не уволен, я не стал, это было бы лишним. Я просто поблагодарил его, и мы с Лирой отправились к ожидающему нас экипажу, запрыгнули в него и покатили в Криндорн.

В городе мы довольно быстро нашли приличную гостиницу — чистую, тихую, с крахмальными простынями и без подозрительных личностей в холле. Я снял номер для Лиры и оставил её отдыхать. Таливир сказал, что ей теперь надо хорошо выспаться: магия магией, а организм должен восстанавливаться и сам.