Книга Хозяин облачного трона 2, страница 10 – Алексис Опсокополос

Тарксин снова улыбнулся, но в этот раз лишь уголками губ — тонко, с лёгким прищуром. Видно было, что он оценил мой ход. Вирис в стороне тихо хмыкнул. А я стоял и смотрел прямо в глаза старшему референту, делая вид, что защита Империю — это всё, что меня в этой жизни интересует.

Чиновник на какое-то время задумался, а потом неторопливо сунул руку во внутренний карман камзола и достал из него плотную визитную карточку с золотым тиснением.

— Обычно я свои карточки просто так никому не даю, — сказал он. — Потому что это не просто карточка с моим именем, но и в некотором роде пропуск в канцелярию. А все только и норовят жаловаться, вместо того чтобы служить Императору честно и достойно. Но я уверен: тот, кто сумел уничтожить тварь высшего порядка, по пустякам меня дёргать не станет и в столицу не поедет жаловаться на невкусный обед или грубого командира.

— Обещаю, господин старший референт, — ответил я, принимая карточку, — что обращусь к вам, только если дело будет действительно важное, связанное с безопасностью Империи.

— Вот и славно, — сказал Тарксин. — Но будем надеяться, что таких ситуаций не возникнет.

— Будем, — согласился я и, не в силах справляться с мучившим меня любопытством, поинтересовался: — Могу я задать вам один вопрос, господин старший референт?

— Конечно. Задавайте.

— Каждый раз за уничтожение разломной твари высшего порядка дают орден?

— Ты уничтожил краснокожего, Оливар, — ответил вместо чиновника капитан. — Но похоже, ты не понимаешь, что это значит.

— Не совсем понимаю, — признался я, хотя намного уместнее было бы сказать, что совсем не понимаю.

— Убить краснокожего непросто. Я до сих пор не представляю, как у тебя это получилось. Это очень редкая тварь, иной раз весь отряд бьётся с ним часами. И часто это всё сопровождается большими потерями. Невосполнимыми. Уничтожив краснокожего, ты спас не одну жизнь. Благодаря тебе все мои бойцы в тот день вернулись с дежурства. И за это я тебе особо благодарен.

После этих трогательных слов капитан и старший референт обменялись с нами прощальными поклонами, сели в экипаж барона и уехали. А мы с отцом стояли у ворот и какое-то время просто смотрели им вслед. Когда экипаж скрылся за поворотом, отец глубоко вздохнул, будто выпуская наружу всё накопившееся волнение, и сказал:

— Мне до сих пор не верится, что сам Император наградил моего сына орденом.

— Мне тоже, — улыбнувшись, ответил я.

— Можно я… — отец замялся и, как мне показалось, засмущался. — Можно на него посмотреть?

Голос у него в этот момент был почти детский — с тем самым наивным восторгом, которого совершенно не ожидаешь от уже далеко не молодого человека.

— Конечно, можно, — сказал я и тут же открыл коробочку и достал орден.

Металл был холодным, но от кристалла в центре исходило едва заметное тепло. Я передал орден отцу. Тот взял его обеими руками, словно величайшую реликвию, и замер — даже дышать перестал. Смотрел долго, молча, будто не верил глазам. Потом наконец перевёл дух, улыбнулся и, отдавая мне орден, заявил:

— Надо срочно примерить его на парадную форму. И матери показать, и Мие, и Эрлонту! И устроить праздник!

Я был не против, у моей новой семьи было иное, чем у меня, отношение к Императору и к его наградам, отец невероятно гордился тем, что я получил этот орден. И мать будет гордиться, и сестра с братом. Так зачем лишать этих людей радости? Почему бы, действительно, не устроить праздник по этому поводу?