Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 196 – Татьяна Милях

Разумеется, ни Бротар, ни Пушнов-младший ничего не смыслили в подобных тонкостях и никаких рецептов не знали. Тогда один из фабрикантов за дополнительную плату шепнул Бротару имя голландца Генриха Каака, который как раз промышлял особыми заказами, и подельники немедленно выехали к указанному умельцу. Оглядев образец, тот согласился за три недели изготовить две литейные формы для казённой бумаги, запросив за работу десять червонцев.

А потому, зная, что у сообщников всё складывается удачно, Дарёна с нетерпением ожидала возвращения Пушнова, надеясь, что теперь-то он не сможет избежать наказания.

За строительными заботами незаметно пролетело лето, а с наступлением осени в Москве закружился светский сезон. Вернувшиеся из подмосковных усадеб дворяне наперебой устраивали званые вечера и пышные балы, вот и в особняке коллежского советника Михаила Пушнова давали большой приём, приглашение на который графиня Лещинская проигнорировать не могла.

— И как поживает в Европе ваш брат? — после обязательных взаимных приветствий поинтересовалась у хозяина дома Дарёна.

— Да всё отлично у него, ваше сиятельство. Братец на немецких водах здоровье поправляет, — ответил Пушнов-старший.

— Помнится, я обещала Сергею Алексеевичу дать шанс отыграться, — состроив задумчивую мину, проговорила она. — И долго ли ещё он планирует оставаться в Европе? Он о том вам не сообщал? — напрямик спросила Дарёна, а получив расплывчатый ответ, печально вздохнула. — Как жаль… Похоже, наша встреча откладывается.

В этот момент к хозяину дома подошёл слуга и с поклоном передал запечатанный конверт. Приняв депешу, Пушнов-старший довольно улыбнулся:

— Вот, извольте видеть, как раз от Сергея весточку получил! — воскликнул он. — Простите великодушно, графиня, я вынужден ненадолго вас покинуть, дабы ознакомиться с письмом.

— Конечно, Михаил Алексеевич. Искренне надеюсь, что новости окажутся добрыми, — ответила Дарёна и, раскланявшись, удалилась в бальную залу, где незамедлительно отыскала среди гостей Арсеньева.

Поздоровавшись с патроном, она застыла рядом и, лениво обмахиваясь веером, рассказала ему о депеше Пушнова-младшего.

— Как вы думаете, Егор Захарович, что может быть в том конверте? —спросила она, делая вид, что с интересом разглядывает всё прибывающих гостей.

— К сожалению, не ведаю, Дарья Михайловна, — проворчал Арсеньев, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Хотя после моего доклада государыня велела лифляндскому генерал-губернатору тайно просматривать на границе всю почту, что поступает на имя братьев Пушновых, но, похоже, из-за извечной неповоротливости наших чиновников мы опоздали. Конверт успел миновать рубеж раньше, чем приказ долетел до пограничных постов. Увы…

— Как жаль, — стараясь скрыть досаду, Дарёна прикрыла лицо веером. — Как бы мне хотелось разузнать, что именно наш павлин пишет своему влиятельному братцу.

— Я не менее вашего желал бы заглянуть в то письмо, —нахмурившись, ответил Егор Захарович.

— А знаете что... Прогуляюсь-ка я до дамской комнаты, — пробормотала Даша и выразительно взглянула на патрона. — Возможно, мне посчастливится, и я смогу услышать что-нибудь интересное?

— Будь предельно осторожна, девочка, — озабоченно покачав головой, проговорил Арсеньев.

Дама ободряюще улыбнулась и величественно покинула бальную залу. Бесшумно скользя по полутёмной галерее, она успела заметить, как грузная фигура коллежского советника скрылась в дверях малого кабинета, и, кошкой подскочив к створке, приникла к едва заметной щели. Михаил Пушнов как раз вскрыл перочинным ножом плотную бумагу, но едва он углубился в чтение, как по особняку разнеслись торжественные аккорды полонеза. Чиновник раздражённо поморщился.