Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 177 – Татьяна Милях

— Но вы ведь можете ворваться к нему под предлогом доноса! Скажем, на организацию запрещённых азартных игр и шулерство, — предложила Дарёна, заходя с другого бока.

— А у вас есть к тому основания? — оживился Крашевский.

— Пока нет... Колода, что покоилась на его столе, оказалась чистой, без меток, — вынуждена была признать девушка. — А вот какие расклады они делают во время настоящей игры, мне неизвестно.

— Вот видите. Если нагрянем и ничего не подтвердится, Пушнов поднимет крик и доползёт с жалобой до самого генерал-губернатора, — Арсеньев тяжело вздохнул. — Посягнуть на честь и свободу родовитого дворянина — это вам не ленты на балах перебирать, тут за невинную ошибку можно и чинов лишиться.

— Хм... Значит, нужно с поличным перехватить казённую бумагу, краску или клише, — задумчиво прищурившись, проговорила Дарёна, и в её глазах вновь зажёгся опасный огонёк.

— Даже не думайте! — грозно воскликнул Крашевский, мгновенно разгадав её новый безумный план.

— Да, девочка моя, этого делать точно не стоит. Слишком рискованно, — поддакнул Арсеньев.

— Несмотря на всё ваше женское обаяние, вряд ли заговорщики допустят вас до святая святых, — добавил Крашевский. — Подобные секреты оберегают пуще жизни.

— Ну что вы, я не собираюсь лезть куда не следует. Я лишь буду внимательно слушать и наблюдать, — состроив самое невинное личико, заявила Дарёна.

— Та-а-ак, — Фёдор проницательно взглянул на девицу. — Вы снова намерились идти напролом?

— Вовсе нет, — она беспечно пожала плечами. — Я всего лишь приглашена на карточный вечер. А в пылу азарта мужчины часто болтают лишнее...

— Хм. Решили взяться за старое? Передёргивать карты за столом? — строго нахмурившись, проворчал Арсеньев.

— Что вы, как можно?! — изображая возмущение, Дарёна округлила глаза. — Благородная дама и шулерство? Фи! Мне всего лишь хочется развеяться. Я так тоскую по почившему супругу… Вы не представляете, до чего скучна и однообразна жизнь безутешной вдовы, — притворно вздохнув, она состроила скорбную гримасу.

— Не юродствуйте, — фыркнул Фёдор. — Мы все здесь прекрасно знаем, что ни по какому почившему мужу вы не тоскуете.

— Ах, какой вы скучный, — отмахнулась от него Даша.

— Не увиливайте, лучше признавайтесь, что у вас на уме, — тоном, не терпящим возражений, потребовал Крашевский. Девушка упрямо нахмурилась, и подполковник, покачав головой, вздохнул. — Я ведь не из праздного любопытства прошу, Дарья Михайловна. Я слишком хорошо понимаю, что вы всё равно полезете в самое пекло, запрещай вам или нет. Мы должны продумать пути отступления, и главное, чем мы сможем вам помочь.

— Да, деточка, мы тебе не враги, — поддакнул Арсеньев.

Немного посомневавшись, Дарёна призналась:

— Я подозреваю, что господин Пушнов грешит не только фальшивомонетчеством. Хочу убедиться, что в его доме мечут запрещённые государыней штосс или фараон. Тогда у вас появится веский повод для официального обыска, правда же, господа?

— В этом есть резон, — кивнул Крашевский.

— Но надеюсь, сами вы не станете садиться за стол? — спросил Арсеньев.

— Не могу вам этого обещать, — уклончиво качнув головой, ответила Дарёна и смело взглянула патрону в глаза. — Разумеется, мне до безумия хочется обыграть Пушнова. Но не беспокойтесь, потрошить его кошелёк до последнего гроша я пока не стану. И вовсе не потому, что мне его жаль. Просто не хочу преждевременно будить в нём подозрения. Да. И мне ничуть не стыдно использовать против него свои... таланты. С подлыми людьми по-другому нельзя. С волками жить — по-волчьи выть. Это я хорошо усвоила за время своего пребывания в Волчьей долине.